Дело пахнет ванилином!

Глава 11. Купание и честность

   ‒ А может, договоримся?!!

Уголек упирается всеми четырьмя лапками, да так успешно, что я уже минут пять не могу протащить его через порог в ванную комнату.

‒ Мыться полезно! – рычу я, с усилием подтягивая к себе упрямое животное, точно дедульник многострадальную репку.

‒ У тебя такое выражение на лице, будто ты меня не купать, а топить собралась!

‒ И откуда ты у нас такой проницательный взялся? – иронизирую я и последним рывком перетаскиваю котенка в ванную комнату. Запираю дверь и утомленно растягиваюсь рядом с ним на полу. – Там уже вся вода остыла, пока ты тут из себя привереду строил.

Киваю на большой зеленый тазик, стоящий на тумбе около раковины. Ванная комната у нас достаточно большая, чтобы умещать ванну – грандиозных размеров, ‒ раковину на стойке, тумбу с ящиками и шкаф с тонной косметических наборов и средств для ухода. При этом свободное пространство еще позволяло устроить мини-соревнование на прыжки в длину.

Прислушиваюсь к шуму, доносящемуся снаружи. Родители устроились в общей комнате и в данный момент смотрят какой-то приключенческий фильм, так что миссию «полоскание и шорканье зверя» планирую провести четко, результативно и без постороннего вмешательства.

‒ Не буду я тебя топить, ‒ даю обещание и сдабриваю лицо выражениями добродушия и приветливости. – Ныряй в таз. А то будешь спать на коврике в подъезде.

‒ Парламентер из вас так себе, девушка.

‒ Мне твое мнение не особо интересно. – Поднимаюсь на колени, поправляю платье, которое так и не переодела, и хватаю Уголька за шкирку. – Задержи-ка дыхание.

‒ Зачем? – настораживается котенок.

‒ Ну как же? Говорила ведь: нырять будешь, ‒ ласково объясняю я и роняю Уголька в середину наполненного водой и пеной таза.

Бултых!

Встряхиваю руками и с чувством выполненного долга топаю к ванне.

За моей спиной раздается чихание, кашель и звуки плевков.

‒ Ты же обещала не топить, пупсенок?!

‒ Вообще-то я обещания выполняю. – Одной рукой проверяю температуру воды, наполняющей ванну, другую складываю пистолетом и, повернувшись, «стреляю» в сторону котенка. – Там мелко, заметь. Ой, ха, вот умора!

Вся пушистость Уголька сошла на нет. Теперь на краю зеленого таза висит черное насквозь мокрое нечто с кое-где встопорщенной шерстью, напоминающей деформированные иглы. На голове существа – горка пены, нос выдувает мелкие цветные пузырики, а голубые глаза дико светятся.

Разъярен?  

Ванная комната, конечно, большая, но целого льва вряд ли уместит.

К счастью, обходимся без инцидентов, психоза и спонтанных перевоплощений.

Добавляю себе в воду пену для ванны и возвращаюсь к тазику. Уголек продолжает пребывать в плачевном состоянии, однако не предпринимает попыток ни продолжать ныряние, ни выбраться из ловушки.

‒ Сейчас тебе шкурку вспеним, поболтаем в воде. И будешь как новенький. – Я надеваю одноразовые перчатки и маньячно шевелю пальцами.

‒ Девочка, ты меня пугаешь. – Уголек щурится и, к моему удивлению, доверчиво подставляет голову под мою руку. – Мыль, пупсенок. Но без фанатизма.         

Ладно, признаю, его доверие меня слегка смутило. Опыта в мытье животных у меня нуль, но я все же стараюсь вести себя с ним мягче и не утопить даже нечаянно.

В результате у нас выходит благоухающий ванилью котенок. Мокрый и слегка издерганный, но относительно бодрый.

‒ Думал, будет хуже, ‒ сообщает мне Уголек и приподнимает голову, чтобы позволить мне посильнее укутать его в полотенце.

‒ Обижаешь. Я профессионал, ‒ ворчу, а сама едва не лопаюсь от гордости за себя – такую умничку, золотце и мастера на все руки. – А теперь выйди. ‒ Отпираю замок и приоткрываю дверь. ‒ Моя очередь отмокать.

‒ Погляди на меня, пупсенок. – Уголек вертит головой, на которой еще остается встопорщенный шерстяной хохолок. – Я только-только уютно устроился. Ты меня полотенцем укутала, утрамбовала, на тумбочку водрузила. А что теперь? Выгоняешь? Дай хоть в себя прийти после водяной пытки.

С сомнением смотрю в эти ясные и честные глаза.

‒ Растрогал. Прямо до слез, ‒ позволяю я себе толики иронии. – Хорошо, фиг с тобой. Но сиди тут, на тумбе, и не шевелись. И не подглядывай!

‒ Обижаешь, ‒ откликается Уголек и вцепляется взглядом в мои пальцы, застывшие на молнии платья сбоку. – У меня аскетичный образ мышления.

‒ Ну-ну.

Переворачиваю его, плененного внутри плотного тканевого комка, мордой в стену. Быстро перебегаю ближе к ванне и тяну на себя громадное махровое полотенце. Несколько мгновений и с десяток неловких движений, и я, наконец, избавляюсь от одежды. Удерживаю вокруг себя полотенце, проскальзываю за шторку ванны и резво прыгаю в пенную роскошь горячей водички.