Дело пахнет ванилином!

Глава 13. Самоуважение и всплеск

‒ Передай мне сухое полотенце.

‒ Тогда придется подняться на ноги, пупсенок.

‒ Ну, превратись обратно в котенка.

‒ Тогда я не смогу передать тебе полотенце.

Кошмар, словесно топчемся на месте уже добрых пять минут. У меня скоро все пузыри в мыльной пене полопаются, а этому чудищу, кажется, все нипочем. Веселится от души.

‒ Ладно. Чисто теоретически могу вернуть себе облик котенка, ‒ доброжелательно предлагает мне Уголек, меланхолично рисуя на тонком слое пены, собравшемся вокруг меня, спиральки. – Тебе от этого полегчает?

‒ Уже нет.

Жалею, что не могу протаранить спиной стену и выскочить где-нибудь с другой стороны, у соседей. В ситуации, в которой я оказалась, лучший из вариантов – дать деру. Весьма унизительный метод разруливания проблем, конечно, но пусть лучше пострадает только мое самоуважение, а нервные клетки попробуют взять себя в лапы и восстановиться.  

‒ Итак. – Уголек нетерпеливо ерзает на месте. Видать, притомился долго на одном месте сидеть. – В какую плоскость мне себя передвинуть? Что повелишь мне, о, нежный и пушистый пупсенок?

‒ Понятия не имею, где ты у меня пушистость разглядел, ‒ сквозь зубы рычу я. – Но тебе рекомендую срочно переместиться в горизонтальную плоскость.

‒ Правда? – не на шутку заинтересовывается парень. – Вот так сразу и без ванильно-пряничного периода? Хвать и на кровать? Значит, моя аморальность в опасности? Мой чудный невинный бутончик сорвет неистовый и страстный пупсенок?

Кажется, у этой негуманоидной личности далеко идущие планы. И список красочных мероприятий в запасе. Все бы ничего, но крайне нервируют его попытки задействовать в предполагаемой феерии меня.

‒ Под горизонтальной плоскостью я имею в виду пол. – Сползаю еще сильнее под покров из пены, потому что блестящие пузыри принимаются потихоньку лопаться – один за другим. – Приляг на пол и обратись котенком. Ничего сложного. И не придется показывать мне ничего лишнего.

‒ У меня ничего лишнего нет, ‒ заверяет Уголек. ‒ Все нужное, готовое и бодрое.  

Кошмар и ужас. С такой настырной личностью мне еще сталкиваться не приходилось. И проблема даже не в навязчивости непонятного создания, а в том, что его реплики и манера речи не вызывают такого уж сильного раздражения, которое, в сущности, должны.

Этот котенок, притворяющийся мужиком… Он ведь пошлит, так? Вульгарщина пропитывает его речь, как сладкий сироп слоистую булку. И меня с моими принципами и жизненными установками должно все это безмерно раздражать. Однако нет. Что бы я ни говорила в адрес Уголька, дискомфорта рядом с ним на самом деле не чувствую.

И это странно. Страннее не бывает. Самая странная странность из всех возможных странностей. С учетом того, что само общество вызывает у меня дискомфорт. Я, по своей сути, существо необщественное.

Но вот вам ситуация. Какой-то непонятный перевертыш, который, исходя из основ логического мироздания, существовать не должен, забрался ко мне в декольте, побывал в моей постели и теперь упорно пытается занырнуть ко мне в ванную. Мне стоило бы посмеяться над схожестью событий с историей какого-нибудь хитроумного альфонса, целенаправленно берущего на абордаж дамочку с денежным мешком потенциала. А вместо этого я продолжаю поддерживать диалог и даже разрешаю ему ненадолго у себя остаться.    

Возможно, все дело во флюидах благожелательности, которые распространяет Уголек? Или в бьющей наповал харизме? А может, причина в неукротимом оптимизме и в таинственной способности заряжать жизнерадостностью тех, кто находится совсем рядом? Как меня сейчас. Совсем чуточку.

‒ Ложись, ‒ командую я и, уловив новые искорки интереса в глазах Уголька, поспешно уточняю: ‒ На пол. И превращайся в звереныша.

‒ Как пожелаешь, пупсенок. – Уголек оглядывается через плечо – сначала через левое, потом через правое.

‒ Ты что, присматриваешь себе место для посадки? – с подозрением спрашиваю я. Предполагаю, что прямо сейчас он сидит на корточках и, чтобы не нервировать меня своим поднятием на ноги, ему придется просто бухнуться на холодные плитки оголенным тылом.

Ну и подумаешь, что пол холодный. И вовсе я о его тыле не волнуюсь. Я вообще о его тыле не думаю. И прямо сейчас тоже.

‒ Перевоплотиться?

‒ Зачем спрашивать по десять раз? – Хмурюсь и дергаю подбородком. – Мы уже об этом поговорили. Действуй.

‒ Но мы так и не решили проблему с полотенцем. – Парень, натянув маску серьезности, наваливается грудью на бок ванны и хватается обеими руками за белоснежный край, усыпанный капельками воды. – Котенок не сумеет передать тебе полотенце. Оно же висит во-о-о-н там. Высоковато для мягких пушистых лапок.

‒ Сама справлюсь. – Не желаю возвращаться к началу разговора. Если он собирается умучить меня очередной порцией вульгарных предложений, то лучше пресеку все это еще на подходе. – Закроешь глаза, пока я буду из ванны выбираться. От тебя не убудет.

‒ У меня идея получше.

‒ Неужели? – Недоверчиво смотрю на лицо Уголька, черты которого явно осложнены тяготами мыслительной деятельности.