Дело пахнет ванилином!

Глава 14. Близость и команда

   Моя мыслительная деятельность заторможена до предела. Ладонь на затылке ограничивает движения, глаза застилает непонятная пелена, и что-то шевелится у самого лица. И больше ничего не ощущаю. Ничего не чувствую, абсолютно ничего не чувствую, совсем ничего не чувствую. Стоп… А вот теперь чувствую! В мой рот забрался посторонний предмет. Посторонний язык! Если вдаваться в детали насчет статуса «постороннего» и так далее, то уточняю, что знакомых языков у меня тоже нет. Короче, у меня вообще не должно быть ничьих языков во рту!

А Уголек, судя по напору, вовсе не собирается прерывать поцелуй. Да, этот паразитический перевертыш целует меня! Впивается со всей мощью, словно вознамерившись сожрать мое дыхание.

И губам так горячо… и…

Парень прерывает поцелуй и, смачно облизнувшись по всему периметру своего бесстыжего рта, радостно сообщает:

‒ Господин доктор, переливание слюны завершено успешно!

А?

По-моему, я все еще не прикрыла рот. И губы как-то по-особенному жжет.

Мгновением позже визжу так, что у самой закладывает уши. А последовавшему за этим шумовым эффектом прыжку позавидовал бы любой кузнечик. Скользя по гладкому дну ванны, ныряю за шторку, а затем и вовсе заворачиваюсь в нее рулетиком. Снаружи торчит только голова с встопорщенными волосами.

‒ Ты… ты… ах, ты… ‒ Слов нет. Остается только жгучее желание делать пиф-паф пулеметной очередью.

‒ Отлично выкрутились, да, пупсенок?

Уголек не просто сияет счастьем, он им лучится. И, к слову, он продолжает пребывать в облике парня. А еще с моего угла обзора мне открывается прекрасный вид на то, что должно находиться в скромной категории «сокровенное». Вот светлые локоны с переливами голубого, торчащие на затылке, кусочек мощной шеи, а вот идет линия позвоночника, обрамленная рельефными мышцами спины, и, наконец, гвоздь программы: выпирающие луноликие половинки – вид сверху.

Хоть прямо сейчас рисуй.  

‒ Чего?! – Я просто вне себя. Цепляюсь за шторку, словно та сумеет поддержать меня, если откажут ноги. – Спятил?

‒ Но ведь сработало. – Уголек, хитро подмигнув, кивает на полотенце. – Теперь сможешь и сама дотянуться.

‒ Ах ты…

Дверь ванной комнаты внезапно слетает с петель под воздействием какой-то сокрушительной внешней силы. От неожиданности поскальзываюсь, присаживаюсь на длинный выступающий край ванны за шторкой и миг спустя скатываюсь обратно в пену. Кашляя, выныриваю, а заодно выплескиваю на пол еще немного воды. И как раз застаю окончание вопля моего папули: «До-о-о-о-о-ч-а-а-а-а!!!».

Все логично. Любимый папуля примчался на визг дочери и попутно снес массивную дверь. Обыденность и быт в маленькой дружной семье.

При падении я случайно утянула за собой и край шторки, и часть ее налипла мне на спину, укрыла колени и занырнула уголочком в пенные глубины.

‒ Я в порядке, ‒ заверяю папулю и прислушиваюсь к собственному телу, чтобы убедиться, что не вру. Слегка побаливают ушибленные ягодицы, а в остальном все и правда в норме. – Просто соскользнула, когда за полотенцем тянулась. Не подходи!

Адам Мякишев послушно останавливается на середине помещения.

‒ Сумеешь подняться? Может, позвать Софу?

‒ Не надо звать маму.

‒ Тебе ведь нужно помочь выпутаться из шторки? Давай все же позову…

Голос папули затихает. И я даже, предположительно, знаю, в чем дело. Мое колено вот уже пару секунд упирается в прохладную гладкую светло-серую шкуру живого млекопитающего.

Опустим подробности и перейдем сразу к сути.

В моей ванне дельфин.

Половина существа свешивается с одного края, вторая – с другого. Хвост торчит снаружи, голова погружена в воду. Знатно, наверное, папуля удивился, когда, приблизившись, увидел торчащий из-под шторки дельфиний хвост.

Слышу, как Адам Мякишев, тихонечко икнув, выходит наружу, и тут же толкаю Уголька коленом. Он, конечно, неплохо сориентировался, когда папуля дверь вынес. Не знаю, как бы я объясняла присутствие обнаженного парня в нашей ванной комнате.

Но дельфин?! Дельфин?!! Дельфин!!! И даже не опять, а снова. Неужели не мог выбрать для превращения что-нибудь более реалистичное?!

Уголек-дельфин выныривает из воды и слегка толкает меня в подбородок вытянутым носом.

‒ У нас что, дельфин в ванне?! – Папуля вновь влетает в помещение. Видимо, ему требуется срочно переосмыслить увиденное.

‒ Что у вас творится? – обеспокоенно кричит из комнаты мамуля.

‒ Ничего. Все под контролем, ‒ отзываюсь я.

И это отчасти правда. По крайней мере, в ванне у меня теперь сидит не большущая недорыбина, а черный котенок стандартных размеров.  

‒ А где рыба? – обалдело спрашивает Адам и начинает озираться по сторонам, будто веря, что искомый дельфин сейчас вывалится из настенного шкафа или выпорхнет из ароматизатора. 

‒ М-м-м, в океанах. – Поплотнее заворачиваюсь в шторку и приподнимаю согнутую в колене ногу повыше над водой. На выпирающей выпуклости коленной чашечки лежит, свесив лапки, мокрый черный комок. – И в морях.