Дело пахнет ванилином!

Глава 16. Лабиринт и обжимания

«Похоже, ты и твоя прекрасная аура находились вдали от меня слишком долго», ‒ щекочет мое ухо шепоток.

И что, теперь ни поесть, ни в нужняк не сходить? Прилипнуть к нему клейкой бумажкой?

Ударяюсь лопатками о стену. Секунду назад преграда в форме обнаженного мужского торса пропала. В самый ответственный момент Уголек решил слинять в безопасную среду своего малюсенького облика.

Съезжаю вниз и съеживаюсь в нише между распахнутой дверной створкой и боковой стенкой шкафа. Черный котенок повисает на моем плече, упираясь передними лапками в мои спортивные намеки на грудь.

‒ Покрой меня своей аурой, ‒ шепчет Уголек. – Пока наше местоположение не обнаружили.

‒ Может, лучше цементом? – мрачно предлагаю я альтернативный вариант и отодвигаю ногу от полупрозрачной панели пространства, отражающей сразу и кровать, и потолок.

Я будто угодила в лабиринт, сплошь состоящий из зеркальных стен. И каждый шаг чреват созданием аварийной ситуации. Не берусь утверждать со всей уверенностью, но, кажется, эти пространственные «зеркала» вполне материальны и прекрасно подходят для того, чтобы расшибать о них лбы. А если они еще и активнее сдвигаться по разным направлениям примутся, то перспектива оформиться в сплющенный блинчик для меня уже не на горизонте замаячит, а будет настойчиво ломиться с парадного входа.

Вот я влипла!

В конце ближайшего коридора лабиринта мелькает черная фигура. «Барбос» медленно поднимает руку, и та по мере движения начинает удлиняться, будто мармеладный червячок, подвергнувшийся нападению челюсти голодного малолетки.

Сквозь движущиеся панели мало что видно, однако самую зрелищную сцену мне все же пронаблюдать удается. Черный «хлыст», она же бывшая конечность барбоса, с глухим хлопком разрубает мою кровать на две ровнехонькие половинки.

Перфекционист во мне пищит, изнемогая в восхищении от созданной идеальной симметричности. Реалист же, солидарно всхлипывая, рекомендует брать ноги в зубы и ретироваться на юг, потому что, если разрежут меня, то настолько гармоничное располовиненное совершенство я уж точно визуально обеспечить не сумею.

«Он расфигачил мою кровать», ‒ шиплю я в оттопыренное ухо Уголька.

«Только в искусственно созданном слое пространства, ‒ тихо поясняет котенок. – В реальности твоя кровать нетронута».

«Неужели? Отлично. А то я уже собиралась требовать с тебя новое ложе».

«А бонусом к ложу предусмотрено очаровательное тело?»

Скептицизмом от меня сейчас разит на сотни метров. Но Уголек, по всей видимости, вообще невосприимчив к критике. Он жмется к моей шее, а затем, пользуясь мягкостью своей шерстки, по-змеиному соскальзывает к моим ключицам.

Аурой моей обертывается, хитрая тварюга?

«А очаровательное тело будет дохлым?» ‒ по-прежнему шепотом уточняю я.

«Не хотелось бы, пупсенок», ‒ заметно напрягается Уголек.

«Люсьен. Запомни уже мое имя».

И почему же я разглагольствую с гадким создавшим мне кучу проблем гостем вместо того, чтобы скорее уматывать из опасной зоны?

Все просто. Страх пригвоздил меня к месту.

В прошлый раз туманный преследователь шастал по цветочной лавке в поисках беглеца, но ко мне практически не приближался. Думаю, если бы он начал творить то же самое, что делает сейчас, я бы без лишних сомнений вытряхнула кота из своего декольте и одним точным пинком послала бы его в лапы барбоса.

Ведь я не записывалась в лигу истинных героев. На должность богатыря не претендую, заявку в рыцарский орден не заполняла. Мое отчаянное добродушие не должно было выйти за рамки простецкого угощения звереныша молочком. А согласие на одну ночевку уже стало проявлением сильнейшего злоупотребления мной моим же собственным альтруизмом.

И теперь что, придется расплачиваться за то, что не последовала привычным установкам и принципам?

Барбос медленно преодолевает проход между зеркальными стенами на другой стороне комнаты. Его шляпа изредка мелькает над панелями, расположенными чуть ниже остальных.

Ступеньки!

Часть панелей действительно отличается по высоте от других, образуя нечто вроде лестницы с массивными ступенями. Если зеркальные конструкции выдержат мой вес, то можно попробовать пройти по верху, как по полкам длинных книжных шкафов.

Секундочку. Неужели я всерьез обдумываю план побега?

Угрюмо смотрю на основание панели, лежащей прямо передо мной. Она полностью загораживает проход в коридор квартиры. Так что по этому пути отступить никак не получится. К тому же пришлось бы подняться на ноги, чтобы перелезть через ступень, а значит, рискнуть попасться на глаза барбосу.

«Он может меня увидеть?» ‒ спрашиваю я, чтобы понять, насколько функциональна моя шикарная аура, столь неистово восхваляемая перевертышем.

«Тебя – да. Причина в том, что ты находишься в искусственно созданном им пространстве».

«И почему же я нахожусь в нем? – Быстро проанализировав предыдущие объяснения Уголька, возмущенно вопрошаю я. – Раз барбосы ваяют подобное пространство, чтобы обойтись без лишних глаз? Без свидетелей? Как я-то здесь очутилась?»