Дело судьи Зарецкой

Глава 1

— Даш, ты проверила явку? — чуть повысив голос, говорю я, поглядывая на настенные часы. Еще пятнадцать минут.

Дверь в мой кабинет открыта, поэтому я без труда слышу, как стук по клавиатуре тут же затихает.

— Да, — доносится в ответ от моего помощника.— Все уже в сборе. Мамашка расфуфыренная, будто не в суд пришла, а замуж собралась. Запах перегара тянется по всему первому этажу. Обвиняемый в зале суда. Под конвоем. Время еще есть, Анна Андреевна, кофе попить. Хотите? И шоколад ваш любимый имеется. Вчера со следственного занесли.

— Нет, — отказываюсь. На моем столе и так стоит нетронутая, давно остывшая чашка с кофе. Тонкая пленка плавает на его поверхности. — А шоколад…Дашунь, не принимай больше ничего от них. Мне их начальник уже в печенках сидит.

— Хорошо, Анна Андреевна. Слушаюсь и повинуюсь. Так и скажу: у судьи аллергия.

Слышу, как быстрые пальчики Даши возобновляют работу, и сама пытаюсь избавиться от ненужных мыслей. Например, о всяких надоедливых начальниках, которые оказывают внимание больше чем положено в рамках должностных обязанностей.

Сегодня мой рабочий стол далеко не рок-н-ролл. Практически пуст, не считая ежедневника, компьютера, клавиатуры и той самой полной чашки кофе. Обычно он завален различной макулатурой, но только не сегодня. Одно заседание по уголовному делу — небывалая роскошь для моего трудового дня. Грех жаловаться. Только я жалуюсь. Пусть лучше бумажная гора, чем одно ОНО. Уголовное дело, которое мне хорошо знакомо: от корки до корки. С недавнего времени я специализируюсь исключительно на них.

На обложке размашистым почерком — № 1-11/2021, по обвинению гражданина Демидова Арсения Владимировича по ч. 1 ст. 112 УК РФ. Причинение средней тяжести вреда здоровью, максимальное наказание по которому — до трех лет лишения свободы. Открываю папку, намеренно перелистываю опись документов, останавливаюсь на фото паренька, уже точно зная, какой приговор ему вынесу сегодня.

Законный!

В соответствии с уголовным кодексом Российской Федерации. Текущий день вряд ли сможет изменить исход дела.

Справедливый?

Опять же по закону — да, по совести — нет.

Вечная и неуемная борьба морали, совести, нормы права внутри меня, да и каждого судьи. Мы тоже люди, и все человеческое нам не чуждо.

Снова отбрасываю ненужные мысли, мешающие трезво думать. Читаю выдержки из характеристик на Арсения. Я их сама запросила, отложив заседание суда на неделю. Мне нужны были хоть какие-то зацепки, чтобы дать парню минимальный срок из возможного минимума.

— Умный, способный, общительный, добрый, отзывчивый, хорошист, — пишет классная руководительница. — Школу посещает регулярно, без уважительной причины пропусков не имеет. Защищает честь школы на различных соревнованиях. Негативных особенностей характера и поведения не имеет.

— Лидер, капитан команды, надежный парень, ответственный, — еле разбираю почерк тренера по хоккею Владимира Борисовича Свешникова. — Вынослив, быстр, силен. Готов к преодолению трудностей. Волевой, целеустремленный.

Как ответственный, добрый, способный парень попал на скамью подсудимых? Ответ прост — защищал свою пьяницу-мать от слетевшего с катушек сожителя. Тот сразу в полицию, да с заявлением. Горячо любимая мать проходит свидетельницей. Против семнадцатилетнего сына. Против своего родного сына. Пропив материнскую любовь, инстинкт, жалость, сострадание к своему ребенку. Вот так бывает в жизни. Несправедливо, больно, неправильно.

О таких вещах я могу поговорить лишь сама с собой, в своем кабинете. Ведь для всех я — беспристрастный служитель Фемиды, должна действовать в соответствии с внутренним убеждением и с буквой закона. Только на деле для каждого судьи эти понятия идентичны, тождественны. Внутреннее убеждение не может выйти за рамки санкции статьи. Ни за что и никогда. Мои руки связаны законом, чтобы оправдать его действия, хотя внутри себя я оправдываю и защищаю.

— Анна Андреевна, готовы? — в дверном проеме появляется миловидная блондинка в строгом черном брючном костюме со стрижкой каре. В ее руках — небольшая стопка белоснежных листов и парочка ручек для ведения судебного протокола. — Две минуты до начала слушания. Может, отложим?

Я отрицательно качаю головой. Не отложим. Прокуратура опять шуметь будет. Да и нельзя бесконечно прятаться в стенах кабинета. Нужно выйти и сделать свою работу, которую делаю каждый день.

Взяв в руки два тома уголовного дела, выхожу из-за стола. Уже на выходе из кабинета позволяю себе задержаться возле зеркала. Я все-таки женщина. Категорично смотрю на себя в полный рост, пытаясь найти хоть какой-то изъян. В отражении на меня смотрит тридцатилетняя невысокая брюнетка с таким же угловым каре, как и у Даши. Судья районного суда Анна Андреевна Зарецкая.

Я традиционно облачена в черную судейскую мантию. Ее неслучайный цвет символизирует о беспристрастности и авторитете судебной власти. Она в прямом и переносном смысле скрывает все человеческое, тем самым говоря, что судья не должен быть подвержен человеческим страстям и эмоциям, личному отношению к участникам процесса.Как все логично, помпезно и просто на словах, где дано только черное и белое, и нет других оттенков.Как оказывается, есть.

Последний взгляд — все идеально, не считая дискомфорта, к которому невозможно привыкнуть. Дело в том, что шесть метров черной материи довольно тяжелые, а воротничок и манжеты жесткие. Несколько часов работы и ты начинаешь чувствовать всю "прелесть" судейской атрибутики. Пальчиками еще раз поправляю ворот-стойку, прежде чем выйти к ожидающей меня Даше. Она смотрит с сочувствием, и мне оно совсем не нравится. Внутри поднимается протест. Меня не нужно жалеть за предстоящее решение, которое придется принять, независимо от моего личного желания.

— Даша, сегодня без опечаток в датах, — говорю я строго, чтобы стереть с ее лица это выражение. — Будь внимательнее, чтобы мне потом опять не прилетело «счастливое» и «радостное» поучение от председателя суда.