Дело зелейной красотки

глава 9

Ночью спала плохо, никак не могла придумать стройную версию того, где мы жили до нашего появления в городе. Я знала, что сейчас мы находимся в королевстве Велесье, расположенном на большом континенте, но про остальной мир мне было практически ничего не известно. Когда я спросила, почему оно так называется, Дарина ответила просто – потому что их охраняет бог Велес и на их территории много лесов. Она рассказывала, что в нескольких днях пути на восток расположена Алесия – тоже королевство, но намного меньше этого, а на севере находится несколько стран, которые с ними плохо уживаются, поэтому туда мало кто ездит. В книгах написано, что народы там живут нелюдимые, агрессивные и суровые, как и условия их жизни. Сами не любят ездить в Велесье и к себе в гости никого не зовут. Ну, а если кто сам придёт, то могут и обратно препроводить, если в хорошем настроении будут, а если чем не угодили, то и убьют, имя не спросив, с них станется. Единственную северную страну, которую я запомнила - это Норидия, потому, что на наш Норильск похоже.

Утром, пока помогала Сергею встать, умыться и покушать, поговорила с ним насчёт того, что я буду рассказывать стражникам. Сначала я хотела прикинуться, что потеряла память. А что, многие так делают! Сочиняй что хочешь, всё равно не проверят. Но он был категорически против, сказав, что я такого могу насочинять с моей фантазией, что ему потом не расхлебать. Это да, меня иногда заносит. В конце концов, мы всё же решили остановиться на этой самой Норидии, тем более, что мы оба светлые, по типажу подходим, да и проверить не смогут, потому что вряд ли в этом городе кто-нибудь там был. Страна там со странной системой правления, разобщённая на множество княжеств, поэтому можно сочинять сколько угодно, даже если правду скажу, проверить не могут.

- Ты просто запоминай, что говоришь, а то потом надо будет придерживаться этой легенды и в дальнейшем, - учил он меня, - а вообще, ври поменьше, а то вдруг повторить попросит?

- Думаете, что у них тоже эту систему допроса практикуют, когда человека просят несколько раз повторить одно и то же.

- Нельзя их недооценивать, мне Родион показался очень умным и цепким мужчиной, по крайней мере замечать мелочи и делать правильные выводы он умеет.

К Управе я подходила с тревогой. Стражник, который проводил меня до здания, встретил знакомого и остался с ним рядом с входом. Я немного постояла перед входной дверью, не решаясь открыть её, и только собралась взяться за ручку, как она распахнулась, едва не сбив меня с ног. Я успела вовремя отшатнуться и сделать один шаг назад, чуть не свалившись со ступеньки. Чуть, потому что меня придержали за талию крепкой мужской рукой.

- Простите меня, ради Бога! Вы целы, я не ударил Вас? – молодой мужчина держал меня неприлично близко к себе, а я, стоя на носочках на краю ступеньки, держалась за его рубашку и не могла двинуться, с ужасом понимая, что не могу его отпустить.

- Нет, нет, я цела. А теперь, прошу Вас отпустить меня, я тороплюсь, - сказала я ему практически в лицо, которое склонилось надо мной и рассматривало с большим удивлением.

Он быстро взял себя в руки и помог мне твердо встать на ноги. Открыл дверь передо мной и жестом пригласил проходить.

- Спасибо, - я, не оборачиваясь, зашла в фойе, у какого-то клерка спросила, где мне найти стражника по имени Родион, и меня проводили до кабинета в конце коридора.

Я постучалась в дверь и, услышав «войдите», открыла её. За большим столом сидел Родион и писал какие-то бумаги. Не поднимая головы, он попросил сесть напротив него и подождать. Я прошла, села на стул и начала рассматривать кабинет. Вполне обычный кабинет, похожий на кабинеты наших полицейских. Правда, я была только в одном из них, когда подавала заявление о краже моего мобильного телефона ещё в универе, но, думаю, что он был вполне типичным. Шкаф для бумаг около входа, два стула у одной стены и лавка - у другой, стол, хозяин кабинета в кожаном кресле за ним и оппонент – напротив. Я от нечего делать, начала разглядывать предметы на столе, и мой взгляд зацепился за рисунок девушки, лежащий сверху стопки листов. Рисунок был не очень качественный, выполненный простым карандашом, и напоминал мне кого-то. Я поправила платок, который стал мне уже привычным, посмотрела на свои ногти, на которых нанесённый гель-лак уже заметно отрос, и подняла голову на Родиона.

Он уже отложил перо и внимательно смотрел на меня.

- Вы, Настя, очень красивая девушка, с живым и запоминающимся лицом. Такое трудно нарисовать, тем более со слов, - он взял рисунок и показал его мне.

Я сначала с трудом поняла, зачем он мне его показывает, а потом по мере того, как рассматривала его, начала узнавать некоторые детали, изображенные на нём. Фасон платья был точно мне знаком, хотя серебристую полоску под грудью художник изобразил совершенно не похоже. Но сам факт её наличия заставил меня присмотреться к лицу изображенной незнакомки. Если отбросить изменённые пропорции и черты, то с большой натяжкой можно было бы предположить, что пытались нарисовать меня. Я даже немного подалась вперёд, чтобы лучше рассмотреть.

- Это кто? – пытаясь не волноваться, спросила я.

- Это - прекрасная незнакомка, которую уже больше недели ищет наш виконт Воронский, сын графа Петра Воронского. Знаете такого?

Я удивилась и помотала головой, причём не только тому, знаю ли я графа, но и тому, что он назвал девушку на портрете «прекрасной незнакомкой». Я бы с большим натягом отнесла её к симпатичным.

- Надеюсь, Вы меня позвали сюда не для того, чтобы обсуждать знакомых графа и его сыновей? – спросила я, глядя ему в глаза.

- Нет, не для того, - ответил он, не отводя от меня глаз.

Я решила уйти от темы графских сынков и задала вопрос сама:

- Так что мне надо Вам рассказать по поводу вчерашнего происшествия? Говорю сразу, что писать по-вашему я не умею, поэтому записывайте, если требуется, сами, я подпишу.

Родион отложил рисунок и сложил на столе руки.