Delta Z. В метре друг от друга

Часть 3

Существует две вещи, которые я абсолютно точно ненавижу. Высокомерие и похороны.  

Первое, за то что ни один человек на свете не имеет право считать себя выше других. Знать, что в чём то лучше, да. Считать без причины, нет. Мы все люди, и у каждого из нас есть свои изъяны и недостатки. Каждый, в чём то лучше другого. И это вполне нормально. 

Для меня это чувство хуже лжи и предательства. Ведь у этих двух факторов, хотя бы обычно есть веская причина для этого. И спасибо судьбе, что такие люди мне больше не попадаются. Одной такой встречи хватило на всю жизнь вперёд. Больше не надо.

Второе, ненавижу с детства. Потому что за этим уже ничего не следует… Лишь всепоглощающая, безграничная пустота… которая съедает изнутри. Оставляя после себя лишь бездонную дыру. Вырывает с корнями кусок твоей жизни, который ты никогда не сможешь чем-либо заполнить, и запросто, без сажаления выкидывает в штормящее море. Без права на возврат. 

- Он не стал бы тебя обвинять… - сказала тихо, аккуратно положив свою чуть дрожащую руку на твёрдое плечо Влада. При этом наблюдая за тем, как гроб опускают в землю и люди вокруг плачут в голос – Артём, знал, что такое могло случиться. Ты сам прекрасно это знаешь, он за тебя умереть готов был. Что тут говорить про риск или убийство… 

- Спасибо, что пришла… - и это всё, что мне он сказал, с момента моего прихода

Посмотрев на него, сжала зубы. Потупленный взгляд, чёрное лицо, бледные губы, но при этом в нём чувствуется необъятная, внутренняя ярость на самого себя. Страшно даже подумать, сколько он уже похоронил своих друзей и коллег. Понятное дело, что это такая работа и порой такое происходит во время службы, но слишком уж это жестоко. 

Особенно сейчас. Когда в гробу, лежит не просто хороший приятель и добрый друг, а практически родной брат.  

Больно смотреть, когда сильный человек теряет опору и поддержку. Больно осознавать, что его близкого друга, которому всего тридцать два, закапывают в землю. И теперь без него остаются двое маленьких детей и совсем ещё молодая жена. Это тяжело.  

Когда люди начали кидать горстку земли поверх гроба, я не выдержала и ушла. Тошно, даже от этого ненормально яркого солнца. Какой был человек, такая же сегодня и погода. Всегда добродушный и слишком прямолинейный. Если их сравнивать с Владом в этом плане, то он грозовая туча. Неожиданный и тёмный. 

Всю ночь и утро, перед глазами только и мелькают эти картинки из прошлого. Качели, велосипед, их лица после первой драки. Вот мы сидим у нас дома и смотрим очередной фильм. Тут же их школьный и университетский выпускной, армия. Пикник, клубы, тост в ресторане на свадьбе одного, а потом и другого. Вход перед больницей и его жена с новорождённым сыном на руках. Новоселье, дни рождения…  

Сев в свою машину, тихо заревела, уткнувшись лицом в руль. Даже эта чёртова машина. Её мне подарил, он. На моё восемнадцатилетние.  

Что сказать Владу, даже не представляю. Тут ничем не поможешь. Ни словом, ни действием. Только время помогает заглушить и притупить эту боль. Больше ничего в этой ситуации просто на просто не работает.  

И я никогда не хочу узнать каково это, потерять брата. Никогда…  

- Влада?... – осторожно позвала меня Оля, в тот момент, когда я вышла из машины чтобы покурить. Через силу, повернулась к ней лицом. Не могу на неё спокойно смотреть. Такая же белая, как смерть. И так всегда хрупкая и болезненная, а теперь и вовсе вдова с детьми на руках.  

- Я посижу с ними, не беспокойся об этом. Тебе нужно побыть одной, я понимаю. – сказав это, вижу её благодарность и дикую боль в глазах 

- Спасибо…  

Забрав своих детей у каких то родственников, Оля молча, усадила их в мою машину и положила две сумки с вещами. Это единственное, чем я могу ей помочь сейчас. Дети не должны видеть свою мать такую уязвимую и разбитую. Им хватит и смерти отца в виде детской травмы .  

Приехав в съёмную квартиру, Лиза без возражений помогла мне накормить Никитку с Соней и уложить их спать в её комнату. Они полностью вымотаны. При чём на всё свою жизнь вперёд. Теперь они всегда будут выглядеть куда старше своего возраста. 

- Поедешь к Владу? – спросила Королёк, поставив перед мною чашку с травянистым чаем. Молча ей кивнула 

- Прости, что оставляю детей не тебя. Неправильно это как то. 

- Брось. Ты сейчас ему нужнее. У него ближе, чем ты, никого нет. Кто знает, как он себя поведёт в этой ситуации. Да, и посидеть с двухлетними детьми не так уж и сложно. Так что едь к нему и не думай об остальном. - это точно, по нему трудно сказать что то конкретное 

- И ты, как всегда всё понимаешь без слов. Спасибо...

***

- Даже не удивлена, что ты тут… - произнесла с наигранным спокойствием, а сама с болью смотрю на надгробие с фотографией молодого, улыбчивого парня с надписью под ней «Вечный герой для страны. Верный друг и товарищ. Любящий отец и муж»  Насколько же точны для него эти слова. Даже смешно. Чаще всего именно такие, как он, первые и умирают. 

- Боишься, что застрелюсь? – горько усмехнувшись, он ещё больше с сутулился сидя на чёрной скамье. Есть у нас с ним такая хреновенькая черта. В такие моменты, как этот, не хочеться не запить это горе, не закурить и не броситься с крыши. Мы думаем. Размышляем, изматываем себя, пока от усталости не впадаем в многочасовой сон.

- Нет. Для этого ты не настолько безответственный.  

- Тогда что? – сев рядом с ним, я с отвращением и злостью в голосе сказала 

- Скорее, ты найдёшь эту треклятую св@₽очь и зарежешь, как последнюю свинью, но перед этим заставишь отписать все свои деньги и имущество на Олю и её детей. А после, как убьёшь, оставишь гнить в канаве, где-нибудь глубоко в лесу. – внимательно посмотрев на меня, Влад жалко улыбнулся. Услышь от меня это кто-то другой удивился бы.