Делу время, потехе час!

Глава 5

Натали

Надо же, у них даже банк есть! Интересно, у Макса тут счет открыт? Нет, я не считаю его деньги, просто посмотрели на нас с таким уважением и немножечко даже страхом, что я невольно почувствовала себя идущей рядом с каким-нибудь известным миллиардером!

— Добрый день, — обратился он к хмурому мужчине. — Нам нужно перевесить товар, вы нам поможете? — поинтересовался, положив на стол несколько серебряных монет.

Коррупция! Кругом коррупция! Даже здесь берут на лапу за услуги… Эх!

— Конечно, поможем! — просиял мужик, смахнув серебрушки в ящик стола.

Ну да, хочешь жить — верти умением. Мало ли, может у этого сотрудника десять детей по лавкам…

Мужичок встал, подхватил мешок и направился к весам.

— Во-о-о! — завопила я, победно вскинув руки к небу, вернее, потолку. — Я была права, тут не одиннадцать фунтов! Смотри, девять фунтов и четыре унции! 

— Кхм, Натали, я вижу, не нужно так эмоционировать, — смутился от моей дикости Макс.

— Ой, все! — чисто по-женски надула губки и замолчала. 

Только вот совсем ненадолго. Нет уж, Максимилиан... Тьфу, имя-то какое заковыристое! Так просто от меня не избавиться.

— Слушай, Макс, так деньги у него явно фальшивые, потому что обвешивает! Нужно вернуться в лавку и объяснить! — констатировала я.

— Не надо ничего объяснять, пусть и дальше мучается! — проворчал Макс, направляясь к дому. 

— Отдай мешок! — уперлась я. — Хочу взвесить на его весах, пусть объяснит, как так выходит!

— Натали… — Он сжал в кулак и разжал пальцы свободной руки. 

— Не-а, не переспоришь, — поджала губы, ухватила его за рукав камзола и потащила обратно к лавке.

Проходя мимо небольшого окошка я даже притормозила, прислушавшись:

— …Так вот этот странный еще и бабу себе завел. Такая же сумасшедшая дикарка, как и он! — вещал торговец. — Думал, хоть  они мне монеты нормальные дадут, а вот… видишь, опять фальшивки! 

— Людей обвешивать не надо! — сказала, заглянув прямо в окно.

— А-а-а! — заорал мужик, за сердце схватился и побледнел.

— Отставить помирать! — проворчала, уже войдя через дверь, и направилась к нему.

— Не убивай! Не проклинай! — завизжал мужик и попятился. Ясно, помирать не собирается, уже хорошо.

— Что «не убивай»? Совесть сама загрызет! — ответила я, зашла за витрину, взяла наш мешок и бросила на весы. — Что и требовалось доказать. Какие одиннадцать футов, если здесь всего девять?! — проворчала, повысив голос.

— Натали, остынь! — попытался осадить меня Макс.

— Щаз! — задрала носик и бросила гневный взгляд на торгаша. — Еще раз обманешь — я вернусь и отлуплю тебя поганой метлой! — пригрозила мужику.

— Не буду, не буду я больше! — Он потер лицо руками и покосился на замершую у стеночки степенную даму, которой, собственно.,и жаловался на нас, нехороших.

— Хватит, Натали, идем отсюда, — прошипел Макс.

— Нет! Я еще не все сказала! — возмутилась искренне и от всей души.

— Все! — прошипел Макс, перекинул меня через плечо и потащил из лавки. 

— Пусти, зараза такая! — заколотила кулаками по его спине. 

— Нет! 

— Зерно хотя бы забери! — проворчала, отчаявшись вырваться.

— Торговец принесет! — выкрикнул Макс, хлопнув дверью.

Всю дорогу до особняка я так и провисела на его плече. И только у ворот меня поставили на ноги. На почтовом ящике сидел черный ворон и держал в мощном клюве конверт, который Макс тут же забрал и вскрыл.

— Ух ты какой! — Я не удержалась и потянулась погладить птичку. 

— Кар-каврун! — прокричал ворон мерзким голосом и попытался клюнуть меня в протянутую руку. Благо, я успела вовремя ее отдернуть.

— Натали, — позвал Максимилиан, едва набрала воздуха, чтобы отругать вредную птицу.

— А? — повернулась и посмотрела на него.

— В Ривертауне эпидемия инфлюэнцы, все маги там. По самым утешительным прогнозам, к нам прибыть смогут только через три недели. 

— Твою же мать! — выругалась я.

— Увы, но быстрее никак. Пошли. — Он схватил меня за руку и потащил в дом. — Примешь ванну, выпьем вина за ужином и спать ляжем. 

— Ты в кресле! Обещал! — напомнила я. — И я не пью спиртное и тебе не советую. Вообще! 

— Угу, — отмахнулся он. 

Первым делом я направилась к Хасю. 

— Нагулялись? Хоть поцеловать себя дала? — спросил пес, ехидно оскалив зубы.

— Хась! — возмутилась я. — Как тебе не стыдно?!

— Мяса мне купили? — съехал он с темы. — Хоть бульончик свари болезному. Я жрать сырое больше не хочу!

— Сварю, ты только поправляйся, — пообещала и укрыла его теплым пледом.

Да, меня заводчик предупреждал: хаски — очень общительные собаки. Их нельзя надолго оставлять одних, им нужна стая. Вот я обычно и не оставляла его надолго. А тут, видно, загрустил и дуется...

Чтобы не подводить любимого пса, сразу же направилась на кухню, приготовила ужин под неусыпным присмотром Максимилиана, быстро накормила обоих и все-таки ушла в ванную. Нет, не свою. Макса. В моей даже полотенца чистого нет... 

Запустила любимую музыку и улеглась в пушистую пену.

О вкусах, конечно, не спорят, но, судя по выражению лица хозяина дома, когда я вышла из ванной, что такое панк-рок, он не знает совершенно! Хотя это вполне ожидаемо. Вон как у них тут все, на английский манер... 

— Что? — поинтересовалась, вопросительно изогнув бровь.

— Ты там демонов вызывала? — спросил он с озадаченным видом.

— Нет, всего лишь КиШа слушала, — заржала в голос и улеглась в кровать. — Ты идешь? — спросила, мысленно все еще напевая «Хозяйку старинных часов».

— Нет, я в кресле обещал поспать! — ответил он, подошел, забрал подушку и около получаса проворочался, пытаясь устроиться в широком кресле. Даже два сдвигать пытался. Угу, не с его ростом. 

В конечном итоге, решив, что я сплю, плюнул и пришел-таки в кровать. Вот и славно. Завтра постараюсь переехать в отдельную комнату…