Дембель. Операция "Инстанс"

Глава 1. ДМБ-33

Глава 1. ДМБ-33

Электровоз мягко подкатывал к Ярославскому, следуя низиной – Москва еле выглядывала из-за полупрозрачных щитов шумоизоляции, то и дело прячась за травянистой насыпью, стриженной под «бокс». Но иногда любопытство пересиливало, и мегаполис пялился на скорый поезд «Россия», блестя фарами авто с эстакады, переброшенной через пути.

Поглядывая за окно, я вышел в тамбур курнуть. Чтобы зря в купе не возвращаться, сумку с собой прихватил, а голубой берет небрежно сунул под погон. Сержантский, между прочим. Не абы как. В тридцать втором лычки цепляли, как с куста.

Главное, мне на дембель пора было, а тут наш кэп нарисовался. Чего тебе, говорит, на гражданке делать? Армейская ведь жилка! Давай, мол, по контракту? Отслужишь, как надо, и вернешься!

Я и записался. А тут, будто по заказу, негритосы в Сомали сильно возбудились. И весь наш полк – туда. Гоняли чернозадых по всему Африканскому Рогу, аж шум стоял!

Обратно мы на вертолетоносце «Севастополь» двинули, но прежде я нашел ту самую виллу в Могадишо, где батя в двадцать шестом оборону держал.

Страшное дело – стены ноздреватые от пулевых выбоин, осколками выщербленные, на одном честном слове держатся. Наших тут десять человек билось, а выжили двое – батёк мой, да прапор со смешной фамилией Выганяйло. Мама погибла самой первой. Умерла мгновенно, не мучалась.

Мы с ребятами береты свои стянули, постояли минутку молча, а помянули павших на борту уже – местной водкой, катикала называется. Вот такая у меня петля судьбы вышла…

Батя как вернулся с Сентябрьской войны, так и запил. Он и раньше-то был склонен, но держал себя. Жену любил, потому и слушался. А как не стало ее, в разнос пошел.

Бывало, явится домой под утро, еле на ногах стоит – и по стеночке, по стеночке - в детскую. Младшенького нашего тискает, а слезы по небритым щекам так и катятся. Мишка сонный, бормочет чего-то, а батя всё хлюпает, да лицо морщит…

Я-то всего этого не застал - бабушка рассказывала, когда дозванивалась. Меня как раз призвали – мотался по всей стране. То на ЗИФ[1] забросят, в нетающие снега, то в горячие пески Кара-Кумов. Отец сильно гордился сыном-десантником: «За такого-то орла, да не выпить?» Горе залил – спрысни радость…

Двумя годами позже меня отпустили домой – батю хоронить. А вернулся в строй – и подписал контракт. Надо же как-то семью кормить! А бабосы шли хорошие, случалось, и «боевые» перепадали…

Я затушил сигаретину и нацепил берет. Пора – поезд медленно подтягивался к перрону.

«Пора… - мелькнуло в голове. – Пора новую жизнь строить, товарищ старший сержант! Бабушки больше нет, а Мишка… Да вот он, приблуда!»

На перроне показался лобастый крепыш в модном комбезе. Мало́й тревожно головой вертел, высматривая старшего брата, и я подал знак рукой. Мишка обрадовался, замахал обеими, заулыбался – у меня даже глаза стало пощипывать. А что вы хотите? Родная кровь.

Проводница живенько загрюкала дверью, и я первым шагнул на перрон.

- Ну, привет, Михайло!

Брат кинулся навстречу – и резко притормозил. Застеснялся, дурачок. Тогда сам его притиснул. Похлопал по узкой спине, а Мишка прерывисто сопел мне в плечо.

Встретились. Полный комплект.

- Во, вымахал! – добродушно забурчал я, отстраняясь. – Меня скоро догонишь.

- Ага! – выдохнул Мишка. – Гош… А ты, правда, насовсем?

- Правда, - твердо сказал я. - Фиг ты от меня теперь отделаешься! Ну, что? Пошли?

- Ага!

Мы зашагали к метро. Мало́й то забегал вперед, то возвращался, будто хотел меня рассмотреть получше.

- Гош, а медали тебе давали? – взглядывал он, заходя слева.

- Ха, медали! Мне даже орден дали.

- Ух, ты! – впечатлился Миша, появляясь справа. – Нашенский?

- Не, суданский. «Орден Двух Нилов».

- Ничё себе… А у меня, смотри… Во, чё есть! – братишка достал из кармана и покрутил какую-то бляху.

- Медаль? – ухмыльнулся я.

- Не-а! Я дневной доступ выиграл! В виртуалку! Давай сходим? – придав хитрой мордашке умоляющее выражение, Мишка заныл: - Ну, пожа-алуйста! Туда только со взрослым можно, зато бесплатно! И полное погружение! Представляешь?!

- Не очень, - признался я.

- Ну, это когда ты в игре, а всё будто по правде! Эльф какой-нибудь мяса нажарит, а ты и вкус почувствуешь, и запах, и тепло очага. Ну, или там, с эльфийкой…

- Чего с эльфийкой? – притворился я непонимающим.

- Постельные сцены, - пробурчал мало́й, рдея щеками. – Надо только этот надеть… Ну… Причиндал такой… Гульфик, короче! – выпалил он и зачастил, словно оправдываясь: - Все его так называют, похож очень!

- Ну, если с эльфийкой… - рассудил я. – Ладно, сходим как-нибудь.

- Ура-а… - тихо затянул Мишка, и вдруг разом поскучнел.

- Выкладывай, - хлопнул я его по плечу. – Все равно ж узнаю.

- Только ты… это… В общем… - брат развздыхался, и вытолкнул: - Светка тебя не дождалась! Она с Эдиком Свириным гуляет.

- Со Свирькой? – хладнокровно отреагировал я. – Ну, дает… Ничего лучше найти не могла?

- Ха! Да у Эдика папуля – считай, миллиардер, виртуалки «Элиос» все его!

- А-а… Ну, тогда будем считать - повезло девчонке, мажора отхватила. А ты про какую Светку?

- Ну… как?! – отчетливо изумился Миша. – Светка Царева из соседнего подъезда! Ну, темненькая такая!

- Ах, эта… - завел я. – Не переживай, братишка! Девчонок на наш век хватит – и темненьких, и светленьких. И даже остроухих эльфиек! Если, конечно, гульфики дома не забудем.

- Да ну тебя! – мало́й надул губы, но обижался недолго.

Легкая у Мишки душа!

* * *

Первые дни на гражданке я отсыпался и отъедался. В армии кормят сытно, но стандартно, без домашних изысков. Да и не в кулинарных радостях дело. Я просто отвыкал от жесткого режима, позволяя себе вольности. Всегда, знаете ли, любил команду «Отбой!» и терпеть не мог противный голос дневального, орущего: «Рота, подъем!» А дома… Лег за полночь, встал в девять. А то и в десять. Красота!