Дембель. Операция "Инстанс"

Глава 3. Без выхода

Глава 3. БЕЗ ВЫХОДА

- А нам ничего не будет за Фаренго? – поинтересовался я, оглядываясь на «лачужку» чернокнижника. Та мрачно чернела на фоне усохших дерев. Зловещий фон.

- Так он же непись! – удивился Мишаня. – Ну, Эн-Пи-Си. Им комп играет!

- А-а… Ну, тогда ладно.

Пока мы топали к опушке, братец мне целую лекцию прочитал – о ПК, о ПвП и прочей игровой уголовщине. А выйдя из лесу, мы оба смолкли.

Перед нами распахнулся необъятный простор – похоже было на колоссальный триптих, яркую, насыщенную цветом картинку из учебника по истории средних веков.

Слева пестреют лоскутья полей и виноградников, сшитые пыльными дорогами. На холмах, словно ожиревшие маяки, белеют ветряные мельницы, величаво омахивающие крыльями. За крепким частоколом теснится деревушка, а еще дальше, притягивая взгляд, надменно высится замок.

Пажити стелились до большой реки, плавно несшей воды в тон бутылочного стекла, а на том берегу вскипала зеленая, глянцевая пена леса – она укатывалась до высоченных гор, синевших вдали.

По течению медленно сплавлялся двухмачтовый парусник, вея длинными вымпелами, скользила длиннотелая галера, в лад загребая веслами на крутой излуке - русло ныряло в дебри, петляя и ужимаясь к истоку.

- Красота-то какая… - сплагиатил я. - Лепота!

Справа громоздились могучие башни и крепостные стены города. Из-за каменных зубцов выпирали острые черепичные крыши с флюгерами, шпили, обитые позеленевшей медью, и купола, выложенные изразцами в три краски.

- Это Уаруберт! – возбудился Мишка, тыча пальцем в крепость. – А там, на западе, замок Цеолэнс! Река – это Кордуин, она стекает с Одиноких гор…

- А здесь у вас что? – кивнул я на пространство посередке «триптиха», бугрящееся округлыми и плосковерхими холмами, заросшими кудлатой травой да растрепанным кустарником.

- Орочье плато!

Зеленые курганы, будто прибой зачарованного моря, подступали к отвесным красноватым утесам, с краю омытым речной водою, и всюду – в низинах, у пещер, на тропах и увалах шла непонятная, но весьма энергичная возня.

Сотни людей и нелюдей бегали, крались, гонялись друг за другом, нападали или оборонялись.

- Не понял, - нахмурился я. – Они что, воюют?

- Не-е, мобов фармят! – жизнерадостно воскликнул Миха. – Нам туда! Мигом левелапнемся!

Я лишь вздохнул, еле сдерживая в себе стариковскую привычку брюзжать. Вот, дескать, в наше время… А что в наше время? Да мы и не такие словечки загибали! Молодежь всегда родную речь корежит, под себя выворачивает. А тут и вовсе…

«Что наша жизнь? Игра!»

Неожиданно кусты на склоне затрещали, и по спутанной траве скатились трое игроков. Их визги и крики покрывал низкий рык – над колючими ветками лишь серая щетина топорщилась. И вот моб вздыбился – среднее арифметическое между человеком и гиеной, одетое в потертый кожаный чехол, схожий с пончо – даже бахрома колышется понизу.

Гнолл-солдат 5-го уровня.

Мощная, кряжистая фигура сгорбилась, суча лапами и ляская зубастой пастью. Грузным прыжком догнав кувыркавшихся игроков, гнолл наотмашь ударил замешкавшегося беглеца, вспарывая тому живот. Брезгливо отряхнув сизые кишки, человеко-гиена оскалился, переступая через воющего геймера.

- Нет! Не-ет! – взвыл его товарищ, отползая на карачках и волоча раненую ногу.

Косолапо ступая, гнолл догнал его, прижал ногой к земле… Истошный вопль захлебнулся, а оторванную голову моб метко зафутболил в спину третьему из пати.

- Гол… - пробормотал Миша. – Не-е… Не наш левл.

Деловито осматриваясь, мало́й зашагал дальше. Я за ним, поражаясь надгробному памятнику, торчавшему прямо посреди набитой тропы.

- Позвольте, позвольте! – заторопили меня сзади.

Я вежливо отшагнул на обочину, пропуская крепко сбитого мужика в одних «семейниках». Хлопнув по надгробию, мужик получил свой шмот и сумку.

- Второй раз за день респлюсь! – хмыкнул он весело, натягивая простецкие штаны. – Не того монстра сагрил! Прикинь? Ка-ак набросится…

- Бывает… - бросил я, обходя дважды воскресшего.

- Бро!

- Иду.

Мишка стоял на коленях, выглядывая за край холма. Высокая лохматая трава прятала его, шелестя, как шелковая ткань. Я опустился рядом.

- Чего там?

- Норы! – приглушенно доложил брат. - Их огры рыли, бревнами крепили… А заселились гоблины-рудознатцы. Вон, видишь? У них морды синие!

- А орки тут не водятся?

- Так орки и есть гоблины, только по-эльфийски! Ты, давай, здесь жди, будешь танковать. А я – пулить. Ну, выманивать! Мобы за мной, я к тебе, а ты их… того… почикаешь. Что лутнём – пополам!

- Лутнём, - серьезно кивнул я. – Чего ж не лутнуть?

- Ну, я пошел!

«Бро» спустился по затравевшей тропке к норам, больше похожим на штольни – круглая дверь как раз под мой рост. У нор россыпью блестела руда, в ней копался моб печального образа.

Гоблин-рудознатец 2-го уровня.

Карикатура на человека. Тяжелая клыкастая челюсть, огромный крюковатый нос, круглые, как у совы глаза – в них тлело недоброе пламя. Почуяв Мишку, гоблин развернулся всем телом, и его буркала загорелись плотоядными красными огоньками.

Братишка что-то такое выделывал руками, то ли будя агро, то ли кастуя. Неуклюжий с виду моб поднялся, да как дунет за Мишкой – мало́й буквально взлетел по склону.

Выхватив кинжал, я заступил дорогу гоблину. Тот на ходу оттянул костистую руку для удара в спину Мишке, а я взмахнул клинком, распластав мобу правый бок.

Критическое повреждение! Гоблину-рудознатцу нанесено 44 единицы урона.

Получено 5 ХП.

Гоблин оказался до того туп, что не сразу обратил на меня внимание, продолжая догонять Миху. Пришлось напомнить о себе пенделем. Моб покатился по траве, пачкая зелень ярко-красными натеками, а я ударил «Боевым Клыком» без замаха, погружая лезвие в синюю плоть и проворачивая для пущего убоя.