Дементор

Дементор

Автор: Звезда Вега
E-mail: [email protected]
14.08.2020

Дементор

Пояснение: дементоры – специальный класс карателей, мужчины с исключительно высокой чувствительностью и восприятием человеческой энергии. Сквозь глаза они смотрят в душу, проверяя в ней процент греха. Если он приближается к критической отметке, человек изымается из социума, если превышает ее, уничтожается на месте. 

Глава 1

Не знаю, кто из нас перепутал той ночью комнату, но это и не важно.

Мне много чего не стоило. Работать последние две недели на износ, забывать отдыхать, идти накануне вечером с Лелькой в кафе, слушать ее убедительные фразы о том, что «мне срочно нужно расслабиться». А после звонить Итану, врать ему о том, что на ночь я останусь у подруги, ехать в совершенно незнакомый особняк, так много пить… 
Но отдых и, правда, был нужен. 
Он удался. Отчаянно вкусная маргарита, неожиданно удачная музыка, заводной контингент на танцполе, подходящее настроение – я веселилась, как не делала этого уже сто лет. Просто позволила себе стать вдруг свободной и развязной, как когда-то давно, еще до Итана, до ненужной мне самой «взрослости» и серьезности, какая приходит, когда ты вдруг зачем-то решаешь стать важным и правильным. 
Удалось все. Вот только, кто именно показывал мне комнату для сна и провожал в нее, я не помню. Может, никто не провожал? Но кровать, когда я с кружащей от алкоголя и неуемной веселости головой, ввалилась в спальню, точно была пустой. Я проверила, пока ворочалась на ней, пытаясь отыскать при «вертолете» позу поудобнее. 
А теперь меня кто-то гладил. 
Непозволительно долго я верила, что это мой сон. Мне часто снятся такие – плотные, - в которых руки и чувства натуральные, из глубины которых на поверхность – самоубийство.  Но этот задевал сенсоры, о наличии которых во сне не помнишь: водил пальцами по бедру, гладил живот, постепенно подбирался к лобку, уже почему-то ждущему на себе чужой руки. Сколько времени я в этом дурмане тону? В промежность, в ту самую ее точку, откуда исходит самый жар, в сжатые пока складочки мне упиралось очевидное доказательство совершенной неэфемерности происходящего – об меня терлись головкой члена. Большого. За спиной чья-то мощная грудь, тяжесть чужих бицепсов поверх моей руки, прикосновения нежные, шелковистые. Незнакомец, ощущавшийся мне все более натуральным, вероятно, ждал, когда я проснусь – не желал пользоваться преимуществом, хотел чувствовать полноценный отклик. 
И я дернулась, когда поняла, что больше не сплю, что все реально. Я в темной спальне с задернутыми шторами (вокруг тьма хоть глаз выколи), а позади меня лежит большой, напряженный и горячий мужчина. Но ни вскрикнуть, ни подняться мне не дали.
- Тихо, тихо…
Перевернули под себя, зажали рот ладонью – плотно, но не страшно, не опасно, - отпустили быстро, спустя пару секунд.
- Я уже слишком горячий, чтобы отпускать тебя просто так. Понимаешь?
Я понимала. И беда заключалась в том, насколько умопомрачительно он пах. Есть такие запахи, которые бьют в самую точку, снимают сигнализацию, заставляют тебя самостоятельно расстегнуть все пуговицы. 
- Я буду нежным и дальше. Ладно?
Очень простой вопрос. С очень большим подвохом. Когда меня коснулись его губы, и случился этот невесомый, обманчиво легкий, почти ни к чему не обязывающий поцелуй, я поняла все сразу. Первое, что я отдамся этому типу, просто не смогу ему противостоять. Еще ничья кожа на моей памяти не заставляла меня желать уткнуться в нее носом, вдыхать, втягивать, тонуть в чужом запахе. Аромат, нот которого я не знала, сводил с ума. Второе: этот тип умел быть жестким. Он умел вязать, принуждать, получать и брать все, что ему захочется – одно лишь понимание этого сработало для моего возбуждения стопроцентно. Иногда, не нужно доставать нож и приставлять его к горлу, достаточно лишь дать понять, что он есть в ножнах. Дать увидеть отблеск стального лезвия. 
А сейчас мой «друг» был расслаблен. Ему все нравилось, и напрягаться он не хотел, хотя трансформация могла быть мгновенной. Я же лежала под ним, не трепыхаясь, и он неторопливо делал то, что намеревался с самого начала – он в меня погружался. Очень медленно, по миллиметру. Я же держала свои руки на чужих сильных плечах и не понимала, мне его притягивать или отталкивать?
«У меня Итан…»
«У меня Итан…»
Но, когда еще… Кто-то будет так пахнуть? К тому же, уже поздно. Рассказывать своему парню о том, что в тебя кто-то погрузился «на шышечку» или «до конца» - разницы уже никакой. 
А этот вторгался умопомрачительно. Как будто его всегда там ждали, как будто мое тело всегда было заточено именно под этого мужчину, просто я – глупая, - об этом не знала. Вот он во мне на полную, и понимание – теперь плевать. Если уж случилось, я тоже хотела испить это до самого дна. Не Лелька ли говорила, что мне нужно отдохнуть?
Он трахался, как бог. 
Он что-то творил со мной – не с моей «физикой», но с моей головой. Двигался на мне и во мне, распластывал меня по кровати, он был тяжел, он был красив в каждом движении. Есть такие моменты, когда думать уже все равно не получается, и я позволяла ему все – поцелуи, сделавшиеся наглыми, требующими, нашу синхронность, позволяла ему врубаться в себя, стать ему моим собственным часовым механизмом, заведенным на работающий поршень. Он не просто меня возбуждал, он снес мне башню, оголил инстинкты, заставил скулить, ждать, развязки, просить ее, тянуть его к себе – шею, спину, ягодицы…
И я разрядилась первой. Содрогалась, кусая губы, ощущая сквозь все тело идущие спазмы – я умирала под ним, рождалась заново, чувствовала на веках слезы от «передозировки» сильными эмоциями, я все никак не могла перестать конвульсировать…
А он вдыхал каждый мой вздох. Этот чертов «насильник», получивший все даром, впитывал меня, как самые сладкие волны, как свой десерт, как бесконечно желанную награду.
- Какая ты… чудесная.
Ой, не надо шепот. Еще этот хриплый голос. 
Он непостижимым образом впитывал меня в себя, улавливал до микрограмма и микровздоха, как будто играл со мной одну на двоих симфонию, и тем самым возбуждал мою голову еще сильнее уже после оргазма. 
Невозможный тип, превративший меня в желе. 
- Все…
- Нет, не все. 
Нужно было начать мыслить и еще разговор о том, чтобы он шел к себе в спальню, но мне не дали даже рта раскрыть. Перекатились на бок, обняли, погладили по лицу. 
- Твоя энергия, как доза. Очень… вкусная. 
Я слышала о мужчинах, способных видеть и чувствовать чужой оргазм в чистом, неизмененном виде, но ни разу таких не встречала. Похоже, встретила. Потому что этот оголил меня, развернул из множества лепестков, как солнце, и теперь заряжал моими лучами свою батарею. Да так очевидно, что башня моя падала все дальше. 
Спрашивать о том, что он делает в моей постели, уже бессмысленно. И не важно. Все уже случилось, теперь желательно просто молчать, не выдавать свой голос и вообще себя – утром разойдемся, не познакомившись. 
- Переживаешь?
Слова с улыбкой, с издевкой, с таким сексуальным флером, который уже знает, что самое жаркое еще впереди. Ну да, сам он не кончил.
«У меня Итан» - какая несвоевременная мысль. И, как можно так чертовски привлекательно пахнуть?
Я не сразу поняла, что рука, лежащая на моем затылке, вовсе не просто так там лежит, и, что выпускать меня она не собирается. 
- Поцелуй меня, - вдруг послышалось. Тон спокойный, расслабленный, но слова, как приказ. Некоторым не нужно повышать голос или быть напористыми, чтобы их слушали. Мой незнакомец был из таких. – Поцелуй меня так, как будто любишь. Хочу почувствовать. 
Наверное, он был психом. Или доминантом, или просто наглым. Но поцеловать его мне хотелось. И я подумала – какого черта? Один раз живем. Когда еще со мной в постели случится тот, от которого не захочется отлипать? Да, я выпила накануне, но подозревала, что дело вовсе не в этом. 
- Давай…
Голос нежный, дерзкий, зовущий. И я позволила себе в это упасть, поиграть и заиграться, в вымышленный сценарий о том, что я «так сильно его люблю, я до беспамятства соскучилась, что просто жить не могу без касаний»…
Целовала я его исступленно, пила и не могла напиться. Меня оторвали почти насильно. И лишь для того, чтобы заявить:
- А мне нравится. 
«Ты попала»
Я попала уже давно, когда не сразу сообразила, что все это – не сон. 
С моей стороны тишина, молчание. Не будет ему ни моего голоса, ни моей внешности, ничего. Ночь пасмурная, облачная, шторы в комнате закрыты, поэтому он не разглядит ничего. 
- Молчишь? Не желаешь, чтобы я тебя слышал?
Проницательно. 
- Тогда, давай я этим воспользуюсь…
И меня перевернули на живот. Навалились сверху, откинули волосы с шеи, чтобы поцеловать. А о скользкую промежность трется все тот же неугомонный член, трется, дразнит, но не входит. И вдруг – направляющее движение рукой, - и головка уперлась… Нет, не туда, куда должна была – в попку. 
- Нет, - я всхрипнула.
- Молчи. Ты же выбрала молчать. 
Он улыбался. Он был слишком дерзким, чтобы ему противиться, но – в анус?
- Не надо…
- Тихо, тс-с-с…
И сам же прикрыл мне губы ладонью, навалился тяжело, но не вошел до конца, не сделал больно, приоткрыл вход только чуть-чуть. 
- Давай… Совсем маленько….
Он кайфовал так, что меня сносило чужими волнами. Аккуратно надавливал, разминал, растягивал, Когда почувствовал, что его «пропустило», не стал доминировать, остался чрезвычайно нежным, и это меня добило. Вновь снесло какую-то внутреннюю перегородку. Я не из тех, кто умеет хвастать «мультиоргазмами» или легкой доводимостью «до максимума», но этот жал верные кнопки. Он всаживался в мою попку одной головкой – заходил и выскальзывал, - а ладонью пробрался мне под живот, нащупал клитор, сделался для него невесомой массирующей частью. Он превратил меня в нечто податливое совершенно, в единый ком сладко-напряженных нервов и мольбы, в кого-то изначально сдавшегося.
- Давай, - шептал тихо, творя бесчинства, - я хочу почувствовать это снова…
Он точно был из тех, кто ощущает иначе. Ему мои спазмы, стоны – еда и вода, чистая энергия. Наркота. 
Я могла просить – не надо, не делай, но все слишком поздно – мое тело уже трясется, конвульсирует лоно, в глазах снова слезы, в голове ноль целых, ноль десятых мыслей. 
Моим очередным оргазмом он упивался, как первым блюдом, вторым и компотом. Я уже была влюблена в того, кого не видела, и его же ненавидела за умение там отлажено на мне играть. 
И он снова не кончил сам. 
Но теперь-то все?
Только теперь он обнимал. Очень тепло, очень близко, до сих пор дышал мной, выдыхал, впитывал опять. И все очевиднее становилось – ему нравится. Уже слишком глубоко нравится, не на одну ночь. А мне нельзя. Тот, кто пробрался ко мне в постель – не обычный мужчина. И суть не в том, что он развит или накачан, а в том, секс с ним, и с обычным человеком, все равно, что лапша по-флотски или паста с вином и моллюсками. 
- Я балдею от тебя.
Я это знала. Чувствовала. 
- Как тебя зовут?
Ну, уж нет. Я уже позволила себе столько, сколько совсем не планировала, когда отправлялась вчера на такси в чужой дом. И потому тишина.
- Не скажешь?
- Нет. 
- Я запомню тебя.
Молчать становилось все сложнее. 
- Мы проснемся с утра, позавтракаем, я принесу тебе кофе в постель. И познакомимся, как люди.
- Нет. Я исчезну утром. Испарюсь еще до рассвета, а после… сменю внешность. 
Я блефовала, конечно, насчет внешности, дразнилась и одновременно выказывала разочарование от себя самой – я очень быстро ему сдалась. Вновь не повторится. 
- Любишь сложности? Хорошо. Я найду. Потому что я тебя запомнил… Вот это…
И его рука провела по моему бедру.
- Это…
По животу.
- Это…
Сжала грудь.
- Не вздумай ставить импланты или сдувать. Она мне нравится именно такой.
Он воспринял мои слова всерьез?
- К тому же, я найду тебя по запаху. 
Теперь незнакомец улыбался. Черт, я все отчетливее чувствовала, что он опасен. Он, как нейронный коллайдер, прибор, к которому лучше не приближаться, если ты не физик-ядерщик. 
- А что,… если я страшная? Или серая мышь?
Улыбка сочилась сквозь тьму.
- Думаешь, я смотрю так неглубоко?
Я именно этого и боялась, что он уже увидел и ощутил больше, чем достаточно. Беда, если ему теперь наплевать на мою внешность, хотя не так уж она плоха.
- Я… не могу.
Он опять поднялся надо мной, перевернув на спину, подмяв по себя. Боже, кажется, он мог творить это со мной всю ночь напролет, и я просто буду ему «давать». И это слово включало в себя куда больше «разрешения на вход»
- Не можешь что?
Я вся влажная, скользкая, усталая. 
- Мне… нельзя.
С этим типом лучше быть правдивой. Без ложных надежд.
- Почему?
- У меня…
- Есть парень?
- Да. Есть.
Вот и призналась. 
А в ответ вся та же улыбка. Ни осуждения, ни удивления. 
Молчание. А после фраза, заставившая мой стыд раза в два усилиться.
- Не повезло ему, правда?
Спросила упавшим голосом, проигрывая подступившему чувству вины.
- Со мной?
Горячий палец погладил меня по щеке.
- Со мной. 
Улыбка стала шире. 
Боже, я действительно встряла.
- Нет…
- Да.
Этот найдет. Этот не на ночь пришел.
- Даже не думай. 
- Я уже подумал. 
И он снова в меня вошел. Знал, что я уставшая, потому не стал двигаться, просто зарезервировал пространство. Навалился, поцеловал. Дал понять, что позволит спать, будет просто обнимать, останется рядом. Очень тесно. 
Не знаю, что опять сработало. Сил не было, а желание осталось.
Я сбегу утром, сбегу так далеко, как смогу, но еще не рассвет…
- Хочу тебя, - вдруг притянула его к себе, как будто ни разу до этого не пробовала. – Хочу до умопомрачения.
Незнакомец задвигался одновременно с выдохом в мои губы.
- Желаешь, чтобы я после этого тебя отпустил?