Демиург истории

Глава I. Хазарский аркан

Ясень с тоской смотрел на закат, тонущего в широком море разнотравья светлого лика Хорса. Вокруг витали запахи дыма, конского пота, дорожной пыли, экскрементов животных, немытых человеческих тел и жарящегося мяса... Повсюду горели огни кочевого стана, ревела ещё непоенная скотина, и везде сновали степняки, привычно обустраивая вечерний бивак. Но знатный невольник из славян-уличей не обращал внимания на окружающих...

С грустью наблюдая багряное зарево красного светила на западе, русоволосый пятнадцатилетний подросток непроизвольно застонал — всем своим существом ощущая, как он всё дальше отдаляется от родных очагов. Боль и унижение плена заставили паренька сжать кулаки и до скрежета стиснуть зубы. Перед его мысленным взором снова замелькали картины событий последнего месяца, заставив вновь вспомнить и пережить горечь недавнего прошлого...

— Хузары и угры окружили наш Пересечен. Град осаждён, и помощи нам ждать не приходится, — резко говорил князь Рослав воеводам и болярам, пришедшим на совет в гридницу. — Собрать ополчение родов мы не успели, и теперь проклятые степняки бьют их по одному. Кто успевает из вильцев — спасаясь, уходит семьями в леса на север, вверх по Славуте. Другие лютичи — с боями прорываются на запад, к Бугу. Однако многие селения сожжены дотла. Поля вытоптаны. Скот истреблён или угнан. Зерно выгребли. Веси подчистую ограблены. Множество людей погибли или захвачены в рабство...

Вождь остановил свою гневную речь и тяжёлым взглядом обвёл знать:

— Как такое могло произойти? И что нам теперь делать? Несколько штурмов мы отобьём, но долгой осады град не выдержит и вскоре падёт.

Воевода Воислав поднял голову и, со злости с трудом ворочая языком, жёстко сказал сквозь зубы:

— Кто же мог знать, что это не простой набег кочевников-мадьяр, а целый поход хазарского войска?! Ведь чтобы отбить небольшой налёт угров или прогнать разбойных степняков из какого-нибудь кочевого племени — и нашей дружины обычно довольно. Да и украинные поселения всегда настороже. Так испокон времён было.

Болярин Судислав укоризненно покачал головой и рассудительно добавил:

— Кроме того, собирать ополчение очень долго и непросто. Сам о том ведаешь, княже. Трудно договариваться со старейшинами, жрецами и волосдарями родов. Им нужно либо обещать много добычи, либо веские причины надвигающейся угрозы привести. Обсудить это на вечах. Да и собираться воинам в поход — дело хлопотное и не быстрое. Если заранее не иметь точных сведений о готовящейся против нас большой рати — исполчить соплеменников невозможно.

Сотник Горыня бросил неприветливый взгляд на Судислава и хмуро буркнул:

— А кто у нас о замыслах соседей прознавать должен? Чтобы предупреждать их козни? Кто торговые и державные дела с ними ведёт?

Болярин в возмущении вскинулся и уже хотел гневно возразить грубому вояке, но тут, прерывая неминуемые дрязги, громко стукнул об пол своим посохом волхв Любомудр и сурово изрёк:

— Не о том, мужи, ныне мыслите! Не виноватых сейчас искать нужно или свары меж собой затевать — не время для этого. А крепко думать надобно, как град и племя спасать от гибели!

— Ясно только одно — помощи от бужан, сиверян и тиверцев ожидать нечего, — мрачно заметил предводитель немногочисленной конницы угличей Волибор. — Хотя они должны понимать, что лишь совместно мы можем противостоять страшному врагу и попытаться сохранить нашу независимость. Но никто из них собрать большую рать и прибыть не успеет. А малыми и разрозненными силами выступать против хазарского войска — бессмысленно.

Ещё один сподвижник князя — болярин Добран — только с сомнением угрюмо хмыкнул на эти слова:

— Наши соседи и так не рискнули бы идти к нам на подмогу. Зачем им в страшных битвах терять своих соплеменников, рушить свою торговлю с каганатом или становиться открытыми врагами хузар, подставляя себя в таком случае под обязательный следующий удар степняков? А так, они имеют некоторую надежду отсидеться или, возможно, рассчитывают как-то договориться с хаканом. Ещё и выгоду от нашего погрома получат — например, беженцев-поселенцев примут. Да и часть земель наших лучан могут потом прибрать к рукам.

— А поляне? — поднял голову ещё один соратник князя, тиун Деян. — Они ведь самое многочисленное и богатое племя! Да и находятся ближе всех от нас. К тому же, для них спуститься вниз по Славуте на насадах можно быстро. Может, хотя бы они придут на выручку Пересечину! И договорённости у нас с ними есть — скреплённые клятвами в священных капищах перед взорами Велеса, Даждьбога и Перуна!

— Нет, — печально усмехаясь, перечеркнул эти надежды родственник Рослава, дядька Остромир. — Сила полян в прошлом. Ныне это — уже разъединённое племя. Большая их часть стали русами или находятся в подчинении у Киева. Ещё сохранившие свою независимость рода, волхвы и старейшины готовы были нас поддержать в борьбе против Алексия. Но сами они уже слабы. И тратить свои оставшиеся силы в самоубийственной попытке помочь нам они не будут. Ибо в любом случае после кровопролитных боёв ослабнут. А значит, ещё скорее впоследствии попадут под власть киевского князя, кагана либо варягов.

Он ненадолго прервал свою речь, а затем угрюмо заключил:

— Сейчас поляне, наверняка, рассчитывают, что хузары на них пока не станут идти — не желая раньше времени столкнуться с русами, которые уже недвусмысленно полагают Поднепровье своими владениями. Кстати, вполне возможно, полянские волосдари надеются, что хазары и русы истощат друг друга во взаимной борьбе — и это даст полянам определённый шанс сохранить свою свободу и отчий уклад жизни. Или, хотя бы, выторговать относительно выгодный союз с кем-то из этих сил — в зависимости от того, кто предложит более привлекательные условия.