Демон для неудачницы

Глава 29

Тени шевельнулись прежде, чем он появился, и моё сердце сжалось от знакомого ощущения его присутствия. Теперь его сила ощущалась иначе — свободнее, глубже. Это было подобно разницы между озером и океаном. Но в то же время… отстраненнее, словно между нами появилась невидимая стена.

Когда он материализовался из теней, я поднялась и едва сдержала порыв броситься к нему. Но что-то в его позе, в том, как он держался, подсказывало — не стоит.

— Пришёл попрощаться? — я старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

Вейрон остановился в нескольких шагах от меня, держа неестественную дистанцию. Его глаза горели ровным золотым светом, но в них не было привычного тепла. Я никогда не видела его таким… чужим.

— Бездна зовет, — произнес он спокойно, почти холодно. Его голос звучал как в те первые дни, когда он был просто древним демоном, а я — неопытной ведьмой, случайно призвавшей его. — Теперь, когда печать разрушена…

— Знаю, — я оборвала его, не в силах слышать эти пустые объяснения. Пусть лучше молчит, чем говорит таким отстраненным тоном. — Арчибальд уже рассказал. Ты больше не привязан к этому миру.

Что-то промелькнуло в его взгляде — боль? сожаление? тоска? — но он тут же спрятал эти эмоции за маской отстраненности. Я видела, каких усилий ему это стоит. Видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

— Ты справилась даже лучше, чем я ожидал, — его голос звучал почти официально, будто он зачитывал отчет о проделанной работе. — Твой контроль над тенями…

— Не надо, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Не делай вид, будто мы просто учитель и ученица. Не после всего, что было. Не после…

Я не договорила, машинально прижав руку к животу. Тени вокруг заколебались, отражая нашу общую боль. И что-то надломилось в его идеальной маске.

В два шага он оказался рядом, его руки обвились вокруг меня, притягивая к груди. Такой знакомый жест, такое родное тепло его тела… Я вцепилась в его плечи, понимая, что это, скорее всего, наш последний момент близости.

— Прости, — выдохнул он мне в волосы, и его голос наконец-то снова звучал живым, настоящим. — Я думал, так будет легче. Думал, если буду держаться холодно… если не позволю тебе увидеть, как тяжело мне уходить…

— Ничего не будет легче, — я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах грозы и тьмы, пытаясь запомнить каждое мгновение. — Но я понимаю. Правда понимаю. Ты должен уйти. И я… я справлюсь.

Его руки сжались крепче, словно он тоже пытался запомнить, запечатлеть каждое мгновение нашей близости.

— Я люблю тебя, — его голос дрогнул, и в этих простых словах было столько боли и нежности, что у меня перехватило дыхание. — Что бы ни случилось дальше, знай это. Помни это.

А потом он отстранился, и я почувствовала, как тени сгущаются вокруг него. В последний момент его пальцы скользнули по моей щеке, стирая слезу, которую я даже не заметила.

Тени сомкнулись, унося его прочь, и только эхо его последних слов еще звенело в воздухе. По моим щекам катились слёзы, но внутри была странная пустота — словно часть меня ушла вместе с ним в Бездну.

***

Я не помнила, как добралась домой. Всё расплывалось в тумане боли и усталости — и физической, и душевной. Смутно отметила встревоженное лицо матери, ее попытки что-то спросить. Кажется, я пробормотала что-то об усталости после тренировок. Видела озабоченный взгляд отца, когда поднималась по лестнице. Но всё, чего я хотела — оказаться в своей комнате, подальше от чужих глаз и сочувственных слов.

Заперев дверь, я без сил опустилась на кровать. Тени в комнате беспокойно метались, отражая моё состояние. Теперь, когда не нужно было держать лицо перед родителями, слёзы полились свободно.

К горю от его ухода примешивалось странное облегчение. Он свободен. Наконец-то по-настоящему свободен. Разве не об этом я мечтала с самого начала? Разве не ради этого мы сражались? Даже сквозь боль утраты я не могла не радоваться тому, что цепи больше не сковывают его силу.

Я машинально положила руку на живот. Там, под сердцем, росла новая жизнь — доказательство того, что всё было реально. Что наша любовь не была сном или фантазией. И пусть мне придётся растить этого ребенка одной… Может, это и к лучшему? Что может быть хуже, чем расти полудемоном, наблюдая, как твой отец медленно угасает, привязанный к миру людей против своей природы?

Ночь опустилась на дом, принося с собой тишину. Я лежала без сна, глядя в потолок и рассеянно поглаживая живот, когда что-то изменилось. Тени в углу потемнели, и сердце пропустило удар — я узнала бы это присутствие где угодно. Но как?..

Вейрон шагнул из темноты, и я сразу заметила разительные перемены. Его лоб больше не венчали величественные рога, а сама фигура казалась… человечнее? Что-то неуловимо изменилось в его ауре — она всё ещё была полна силы, но теперь эта сила ощущалась иначе.

— Твоя корона, — я приподнялась на локте, не веря своим глазам. — Что случилось?

— Корону Бездны может носить только её Архонт, — он улыбнулся той особенной улыбкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание. В его глазах всё ещё горело золотое пламя, но теперь оно было мягче, теплее. — А я им больше не являюсь.

— Что? Но как… — я села на кровати, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Почему?

— Элеонора была умнее нас всех, — он сел рядом, и от его близости внутри всё сжалось. — Её жертва имела двойной смысл. Она не просто помогла мне избежать власти Охотников — она передала мне часть своей жизненной силы. Достаточно, чтобы у меня был выбор.

— Выбор? — я затаила дыхание, боясь поверить в то, что начинала понимать.

— Вернуться в Бездну Архонтом или… — его рука нашла мою, переплетая наши пальцы, — остаться здесь. Человеком. С тобой.

Тени вокруг нас запели, и в их песне больше не было печали — только надежда и любовь. Я чувствовала, как по щекам катятся слёзы, но теперь это были слёзы счастья.