Демон для принцессы ветров

7. Город без памяти

Миновав несколько улиц, Грейс и Этьен остановились у высокого каменного дома с широкими полукруглыми окнами-витринами на первом этаже. Грейс подумала, что солнечных лучах они должны были сверкать подобно алмазам. Сейчас же они были такими пыльными, что нельзя было разглядеть, что скрывается за ними. Впрочем, яркий солнечный свет был тоже лишь фантазией, потому что солнце пряталось где-то далеко за свинцовыми облаками.

− Похоже, здесь давно никто не был, − Этьен перевел взгляд с запыленных окон на высокий снежный сугроб, возвышавшийся перед входной дверью, над которой виднелась надпись «Аптека».

− Думаю, нам стоит обойти дом и подняться на второй этаж. Сэр Голайн всегда жил в комнатах над своей аптекой.

За тяжелыми деревянными дверями, ведущими в дом со стороны двора, скрывался выложенный мозаикой просторный холл, в глубине которого начиналась лестница, ведущая наверх. Она привела к темной двери, из-за которой не доносилось ни одного звука. Но это не смутило короля, и, взявшись за дверное кольцо, он постучал несколько раз. Прошло довольно много времени, пока изнутри послышались шаги, а из-за двери раздался низкий хриплый голос.

− Я не пускаю на свой порог посланцев тьмы.

− Даже тех, которые приходятся вам родственниками, сэр Голайн? − спросила Грейс.

− У меня нет родственников.

− Тогда откуда я знаю о «Слезах Лорины»?

За дверью на несколько мгновений наступила тишина, которая затем сменилась звуком отрывающихся замков.

− «Слезы Лорины»? − тихо спросил Этьен у Грейс?

− Это тайна, которая передается в нашей семье из поколения в поколение.

− Семьи, которые темные маги?

− Нет, темные маги − это родственники по папиной линии. А вот моя мама, она как раз из семьи потомственных зельеваров, как их называли в прежние времена. Сэр Голайн − это ее пра-пра… и еще сколько-то раз прадедушка. А Лорина, если я не ошибаюсь, была бабушкой сэра Голайна. «Слезы Лорины» − это микстура, которая помогает вылечить болезни, вызванные темной магией. Но, вообще-то, это тайна, которая известна только членам нашей семьи. И если бы не твое происхождение, − Грейс многозначительно посмотрела на Этьена, − то для сохранения тайны и чести рода тебе бы пришлось стать частью семьи.

− Неужели мой род занятий делает меня недостойным этого? − Этьен изогнул а усмешке бровь.

Грейс собиралась что-то сказать в ответ, но в этот момент дверь, перед которой они стояли, начала открываться.

− Заходите скорее, − дверь приоткрылась, пропуская Грейс и Этьена внутрь. Не успели они переступить порог, как дверь захлопнулась обратно. Обернувшись, они увидели пожилого мужчину, спешно поворачивающего ключ в замке.

– Откуда вы знаете о «Слезах Лорины»? – спросил он, переводя взгляд с одного вошедшего на другого. – Вы не можете этого знать. Никто не может из ныне живущих. Только я. Или я… – мужчина отвернулся от вошедших и обхватил голову руками. – Неужели я рассказал кому-то об этом? Неужели беспамятство, которым поражены все вокруг, коснулось и меня? – Сэр Голайн говорил тихо, сам с собой, но Грейс и Этьен смогли услышать его слова. – Но почему я тогда еще здесь, в своей квартире? Или это только иллюзия, а на самом деле я нахожусь в застенках замка на холме?

− Вы действительно находитесь в своей квартире, сэр Голайн, – начал Этьен. – Мы пришли помочь.

− Оттуда, где город не пронизан тьмой, – добавила Грейс. – Но не только из другого места, а из другого времени. Я – ваш дальний потомок, – улыбнулась девушка, – и только поэтому знаю тайну «Слез Лорины». Вы никому не выдали этого секрета. Он по-прежнему бережно хранится в нашей семье, передаваясь из поколения в поколение. Но всего этого – смены поколений и меня самой может не случиться, если мы не сможем изгнать из города пронизывающую его тьму. Если не сможем вернуть назад то прошлое, которое должно было наступить. Но для этого нам нужно узнать, что произошло здесь, сэр Голайн.

− Что произошло, − повторил старик, – никто не знает этого. И никто даже не помнит, что когда-то все было иначе. Но я помню. Помню, что раньше все было совсем не так. Но это было тогда, когда над городом еще светило солнце. Последнее, что я могу вспомнить о тех днях, это то, что я был молод, и только приступил к обязанностям аптекаря. А потом я вдруг проснулся однажды утром, и обнаружил, что стал стариком. Как будто проспал не одну ночь, а пятьдесят лет. С того времени прошло уже много недель, но дни так похожи один на другой, что я потерял счет времени. Да и оно само, кажется, застыло здесь. Зима стала бесконечной, а дни теперь такие короткие, что утренние сумерки почти сливаются с вечерними.

− И у вас нет предположений, почему это произошло? – мягко спросила Грейс. − Возможно, незадолго до наступления этой бесконечной зимы в городе что-нибудь произошло?

− Ничего такого, что обратило бы на себя внимание, − задумался старик. − Впрочем, возможно, что-то и было, вот только я позабыл об этом. Удивительно, что я вообще помню о жизни, которая была в Клер-Монтеле до наступления бесконечной зимы. Потому что никто, кроме меня, не помнит этого. Мои друзья и знакомые, которые прежде были такими же молодыми, как и я, теперь превратились в стариков и старух. Поколения же, которое было старше нас, в этом городе больше нет. Но никому из живущих ныне это не кажется странным. Никто не вспоминает о них. Как будто наших родителей и не было никогда. Будто мы уже родились стариками, чья жизнь слабо теплится в городе вечной зимы и мрака. Что холод и тьма − это единственное, что нас может окружать. А тепла и солнце никогда не было и теперь уже точно никогда не будет.