Демон для принцессы ветров

10. Синешерст

За окном серой дымкой клубились утренние сумерки. Был уже почти полдень, а день все никак не хотел начинаться. С каждым днем светало все позже, а темнело все раньше. За те несколько дней, которые я провела в этом странном городе, день сократился почти вполовину. Если только можно было назвать днем то время, которое мелькало между казавшимися бесконечными сумерками. Небо всегда было затянуто плотной пеленой серых облаков, через которые не было видно солнца. Все вокруг казалось унылым и мрачным, лишенным радости и надежды на то, что темнота и холод когда-нибудь пройдут.

Тяжело вздохнув, я отошла от заледеневшего стекла. Я чувствовала себя пленницей, заточенной в замке вечной зимы. А мне так хотелось оказаться в мире, где наступила весна. Где под яркими лучами солнца снег уже растаял, и на обнажившейся земле совсем скоро должна была зазеленеть трава. Я мечтала о тех днях, когда смогу распахнуть окно, и в комнату ворвется теплый ветер, приносящий запахи весны и новой жизни. Но вокруг был лишь холодный сумрак, и мне начинало казалось, что весна, которую я так ждала, существует лишь в моих воспоминаниях и мечтах.

Дни в замке были похожи один на другой. Этим утром, также, как и обычно, я была у себя в башне, дожидаясь, когда, наконец, рассветет, и я смогу отправиться на прогулку. Разумеется, ни о каких визитах в город не могло быть и речи – Кайрос строго-настрого запретил мне покидать замковые стены без него, а сам он был слишком занят, чтобы сопровождать меня. Да и вообще за прошедшие пару дней я видела его всего один раз, да и то мельком. Я понимала, что должна была бы радоваться тому, что он решил избавить меня от своего общества. Но, отчего-то, радости я не чувствовала. Скорее, даже, наоборот. Я была бы совершенно не против увидеть его вновь. Небольшим утешением в этом одиноком плену для меня было то, что крепостная стена замка захватывала небольшой кусочек леса, который практически упирался в замок с одной стороны, и я могла гулять там словно в зимнем парке.

Выпавший ночью снег похрустывал под моими ногами, когда я, покинув замок, вышла на улицу. Пройдя по протоптанной дорожке до ворот, ведущих во внешний двор замка, и миновав их, я оказалась в окружении деревьев. Растущие здесь ели были высокими, с длинными мощными ветвями, покрытыми голубоватой хвоей. Каждый раз, когда я оказывалась здесь, мне начинало казаться, что я очутилась где-то посреди вековой чащи, а до ближайшего селения многие часы пути. Потому я никогда не углублялась далеко в лес, заходя вглубь лишь на десяток шагов, не теряя при этом из виду крепостную стену. Мне чудилось, что уйди я чуть дальше, то окажусь в каком-то другом месте, другом мире, из которого уже точно не будет выхода.

Близились сумерки, воздух становился все холоднее. Я уже хотела возвращаться обратно в замок, когда услышала странные звуки, доносившиеся откуда-то из чащи деревьев. Я замерла и прислушалась. Звуки были похожи на тихий жалобный плач. Забыв про все свои страхи, я поспешила в глубину леса. Снег под ногами становился все глубже, но я не обращала на это никакого внимания. Я спешила туда, откуда раздавался плач.

Я не сразу увидела его, прятавшегося под спускавшейся до земли еловой веткой. Это был щенок, совсем еще маленький, со смешными ушками-тряпочками на казавшейся большой голове. Он был полностью черным, покрытым густой волнистой шерстью, которой было так много, что малыш казался вдвое больше, чем был на самом деле.

– Как же ты здесь очутился? –я изумленно произнесла, наклоняясь и подхватывая щенка. Оказавшись у меня на руках, он тотчас перестал скулить и лизнул шершавым теплым языком мою ладонь. – Не бойся, малыш, – я погладила песика по голове, – теперь все будет хорошо. Ты будешь жить со мной в замке, и пусть темный рыцарь возражает сколько угодно. В конце концов, он сам и его игры с мирами виноваты во всем. Интересно, из какого ты мира ты, песик?

Я обошла ель, под которой прятался щенок, и увидела цепочку следов, петлявшую вдоль деревьев. Я пошла вперед, желая отыскать место, где они начинались. Каково же было мое удивление, когда вскоре я уперлась в темную пелену, преградившую мне путь. Здесь же обрывались и следы. Это было так странно и неожиданно, что я даже не сразу заметила, что крепостная стена, отделяющая замковый лес от леса внешнего, тоже терялась в темноте.

Я не знала, что скрывается по ту сторону темноты и есть ли там вообще что-то, но выяснять это мне хотелось сейчас меньше всего. Развернувшись, я, крепко держа песика в руках, быстро пошла назад по оставленным собой следом, желая как можно скорее оказаться в относительной безопасности замка.

– Откуда здесь взяться собаке? – обращаясь к самому себе задумчиво произнес Кайрос, поднимаясь по ступенькам башни к Лее. Но чем выше он поднимался, тем тявканье, которое он слышал, становилось все более отчетливым. Добравшись до двери, он рывком распахнул ее, желая как можно скорее увидеть причину этих звуков.

Картина, открывшаяся взору Кайроса, была невозможной, но, вместе с тем, чрезвычайно притягательной. Перед горящим камином на ковре лежала Лея, удобно устроившись на боку. А через нее перепрыгивало черное лохматое создание, заливаясь при этом веселым лаем, который, однако, по причине небольшого возраста этого самого создания, больше напоминал тявканье.

– Что здесь происходит? – только и смог вымолвить Кайрос, глядя на это радостное безобразие.

Я была так увлечена игрой со щенком, что не услышала ни звуков открывающейся двери, ни шагов Кайроса. И лишь услышав его голос, я поняла, что его темнейшество наконец-то решил почтить меня своим присутствием. Я поднялась с ковра, и, подхватив щенка на руки, укоризненно посмотрела на мужчину.