Демон для принцессы ветров

12. Прах мира

После моей во всех смыслах увлекательной прогулки прошло несколько дней. Дней, которые я провела, не покидая башню. Но желания, да и причины, чтобы покидать ее, у меня не было. Мне совершенно не хотелось сгинуть, скитаясь во тьме чужих миров, в которых я легко могла оказаться во время моей следующей прогулки, решись я на нее. А что касается одиночества, которое и побудило меня выйти из своего убежища в прошлый раз, то Кайрос лишил меня и его. И этому обстоятельству я точно не была огорчена. Скорее, даже, наоборот. Потому что Кайрос сильно изменился ко мне. И я была рада этому.

После той встречи в замке он проводил меня в башню и остался со мной до самого вечера. Я, устроившись на широком диване у камина, наслаждалась теплом, время от времени уплывая в сон. А Кайрос сидел рядом со мной, в кресле, задумчиво глядя на пляшущие язычки пламени. Такое же пламя плескалось и в его черных глазах. И любой, кто бы тогда заглянул в них, понял бы, что тот, кто перед ним – не человек. Или не совсем человек. Но я совершенно не страшилась этого.

Потом, как обычно, мне принесли ужин. И Кайрос, вместо того, чтобы уйти, разделил ужин со мной. С того раза он приходил ко мне каждый вечер, и мы ужинали вместе. И разговаривали. Я больше не чувствовала себя одинокой. И это было странно и прекрасно одновременно. Потому что за прошедшие годы одиночество стало моим постоянным спутником.

Еще до того, как родителей не стало, я уехала в Мирамар. Уже там я заканчивала пансион, а затем и академию искусств. Родители не говорили мне об этом напрямую, но я понимала, что они хотели меня спрятать. Спрятать от кого-то или от чего-то. Именно поэтому мы так часто переезжали, когда я была маленькой. А потом, когда я стала достаточно большой, им пришлось отослать меня как можно дальше от себя. Вскоре их не стало, и разлука, которая могла быть временной, превратилась в вечную.

Я с отличием закончила пансион, а затем и академию. Преподаватели прочили мне отличные перспективы и даже предлагали остаться в академии. Но я не могла начать строить свое будущее, не разобравшись в себе и не поняв, кто я такая на самом деле. Прошлое накатывало на меня обрывками воспоминаний, принося тоску о несбывшемся. О доме. А сейчас… Сейчас я чувствовала, как будто нашла его.

С самого утра я чувствовала себя больной. Я осторожно опустилась на край постели и без сил откинулась на спину. Вначале я думала, что это просто легкое недомогание, какое я испытывала и в прошлые дни. Если быть точной, то с того момента, как я оказалась в этом странном мире. Сначала это была просто легкая слабость. Но потом, после моей прогулки по подземелью, эта слабость усилилась, но накатывала на меня периодами. Поэтому я вначале подумала, что этот упадок сил, который я сейчас ощущала, скоро пройдет. Но с каждым часом мне становилось только хуже. Сейчас даже сделать несколько шагов было невыносимо трудно. Хотелось только закрыть глаза и погрузиться в зыбкое забвение, которое окружало меня со всех сторон.

Кайрос бросил взгляд на часы и нахмурился. Лея опаздывала к ужину уже на полчаса, чего с ней прежде никогда не случалось. Она могла не произнести за весь вечер ни одного слова, если была сердита на него, но всегда спускалась из спальни в гостиную к условленному часу.

Неужели она решила сбежать на ночь глядя, – удрученно подумал мужчина, – и теперь придется мчаться во тьму чтобы отыскать ее. Но все было не так.

Распахнув дверь в ее покои, весь гнев, которым был объят Кайрос, в одно мгновение ушел, уступив место тревоге. Лея лежала на постели с закрытыми глазами. Ее лицо было таким бледным, что казалось неживым. Увидев мужчину, Синешерст, лежавший возле кровати, подбежал к нему и жалобно заскулил. Не отрывая взгляда от девушки, Кайрос опустил руку и погладил мохнатую голову собаки. Это было совсем не трудно сделать, ведь Синешерст, будучи псом Темного мира, за прошедшие дни из крохотного щенка превратился в настоящего волкодава.

– Что случилось с твоей хозяйкой? – Кайрос потрепал Синешерста за ухом и присел на край постели рядом с Леей. – Сюда ведь никто не заходил, кроме меня? – он вопросительно посмотрел на собаку. В ответ пес неодобрительно зарычал, давая понять, что никогда бы не дал девушку в обиду. – Что же произошло? – тихо произнес Кайрос, вглядываясь в лицо Леи. А потом дотронулся ладонью до ее щеки. Она была такой холодной, что тот испугался. Девушка была больна какой-то странной болезнью, и болезнь эта была столь сильна, что со всей очевидностью должна была вскоре погубить ее.

В первый раз за всю свою жизнь Кайрос ощутил беспомощность. Будучи полукровкой в Темном мире, он мог рассчитывать только на себя, а потому с самого детства был вынужден просчитывал каждый свой шаг. Он должен был стать настоящим демоном Темного мира. И он стал им. Стал одним из самых могущественных существ, не знавшим слабостей и поражений. Средства для достижения любой цели были подвластны ему. Но не теперь.

Все изменилось в тот миг, когда он впервые увидел золотоволосую незнакомку, беспомощно застывшую среди сгущавшихся сумерек. Ее не должно было там быть. Она просто не могла там оказаться. Но, тем не менее, Лея стояла там. Каким-то непостижимым образом она оказалась в этом созданном темной магией мире, и Кайрос не мог отпустить ее. Она была для него лучом солнца среди мертвенной тьмы. И он хотел видеть ее улыбку. Кайрос пообещал сам себе, что не причинит ей вреда, а вместо этого она теперь была на краю гибели. И он не знал, как исправить это.

Прежде он не раз сталкивался со смертью, но это всегда была смерть на поле боя. Чаще всего почти мгновенная, иногда – просто быстрая. За исключением единственного раза, после битвы Павших, он не был в госпитале после сражения. Да и тогда он очнулся только после того, как все было кончено. Когда смерть уже ушла, уведя вместе с собой свое новое войско. А потому Кайрос никогда прежде не чувствовал ее дыхание откуда-то издалека. Еще не саму смерть, а только ее предвестник. Но от этого не менее неотвратимый и неизбежный.