Демон. Одиночка

Опека

– Эва, ты как?

Я лежу в постели и устало пялюсь в потолок. Курт, разбудивший меня ни свет ни заря, сидит на краешке кровати и сосредоточенно наблюдает за мной.

Почти всю ночь я ворочалась на мягком матрасе, словно принцесса на горошине, вдыхала свежий запах постельного белья и никак не могла уснуть.

Под утро мне все‑таки удалось ненадолго отключиться, но уже спустя пару мгновений в комнату зашел Курт, уселся на постели и начал осторожно будить.

– Эва, отвечай, пожалуйста, когда я тебя о чем‑то спрашиваю, – мужчина явно раздражен. – Как ты себя чувствуешь?

Я перевожу взгляд с потолка на разбудившего меня лаэрда.

Его волосы немного влажные, словно он только что вышел из душа. Со щек исчезла легкая щетина, с которой он ходил вчера весь день, а в глубине сине‑зеленых глаз застыло беспокойство.

Яблокова, может, ответишь все‑таки? Мужик за тебя, между прочим, переживает.

– Если честно, то хочется в пьяном угаре залезть на барную стойку и цитировать Бродского, – озвучиваю свое состояние. – Я даже знаю одно местечко, где охранники меня не сразу выведут…

– Нет, – коротко и холодно убивает лаэрд все мои надежды немного забыться. – Теперь я отвечаю за тебя, поэтому никакого алкоголя.

Тяжело вздохнув, сажусь на кровати, подтягиваю колени к подбородку и утыкаюсь в них носом.

– Если бы вы спросили мое мнение, прежде чем подписать бумаги…

– Я знаю, что ты против, – перебивает мужчина.

Он едва уловимо касается моих волос, после чего поднимается на ноги и идет к дверям.

– Двадцать минут на водные процедуры, и ровно в половине восьмого жду тебя на завтрак. Не успеешь, лично спущу тебя вниз.

Проследив, как с легким щелчком за лаэрдом закрывается дверь, я со злостью откидываю с себя одеяло, встаю и иду в ванную.

Как это произошло, Яблокова? Как ты умудрилась влипнуть так сильно?

Еще раз вспоминаю вчерашний день.

Заново переживаю неприятное пробуждение в гостинице, перелет в полусонном состоянии, завтрак в компании лаэрда и неожиданное предательство самого дорогого человека на свете – предательство женщины, которую я по ошибке называла мамой.

Вспоминаю, как Курт с важным видом вводит меня в просторный кабинет, предназначенный для совещаний и переговоров, где за овальным столом уже томятся в ожидании четверо незнакомых мужчин.

Тот самый пожилой коротышка в очках, что приходил к нам ранее, отодвигает массивный стул с мягкой спинкой, помогает сесть, ставит передо мной стакан с водой. Я чинно складываю ручки на столе, как прилежная ученица, и даже спину пытаюсь держать прямо, а вот дальше начинается полный бред.

Курт что‑то говорит на языке демонов, с ним активно начинают спорить четверо мужчин напротив, затем их перебивает коротышка, все замолкают и смотрят на меня.

Криво улыбаюсь, запоздало понимая, что, видимо, не тот язык в школе учила. Дальше разгорается нешуточный спор, в котором я не понимаю и полсловечка. Четверка мужчин что‑то активно пытается доказать Курту, но тот словно монолитная стена памятника – спокоен и неколебим.

Заканчивается все на редкость странно – коротышка в очках передает мужчинам синюю пластиковую папку с документами, те смотрят на меня с такой ненавистью в глазах, будто я Гринч, укравший у них Новый год.

Воспользовавшись моментом, кидаю на сидящего рядом Курта вопросительный взгляд из серии «Что, блин, здесь творится?», но он только успокаивающе кладет свою руку поверх моих и несильно сжимает.

Меня такой ответ не устраивает, но я вынужденно молчу.

Затем еще пять минут мужчины листают предложенные бумаги и тянутся к своим золотым паркерам.

Последним бумаги подписывает Курт, после чего встает и протягивает мне руку. Поспешно вскакиваю следом за ним, готовая на все что угодно, лишь бы поскорее уйти из‑под обстрела четырех пар глаз, отчего‑то горящих неприязнью ко мне.

Едва мы выходим в коридор, я наклоняюсь к мужчине и шепотом спрашиваю:

– И что это было?

Курт разворачивается лицом и кладет руки мне на плечи.

– УНЗД не имело право забирать лаэру в человеческую семью и уж тем более самостоятельно воспитывать, – негромко поясняет мужчина. – Я только что отстоял твои права. С этой минуты ты под защитой семьи Дамиров, а я выступаю в роли официального опекуна.

По‑моему, в тот момент у меня подкосились ноги, и я бы обязательно рухнула на пол, если бы лаэрд заботливо не подхватил меня за талию и не поддержал.

А еще я не выдержала и расхохоталась прямо в серьезное лицо Курта.

– Опекун? Для двадцатитрехлетней девахи со скверным характером и непреодолимой тягой к самостоятельности? Держите меня крепче, Курт, а то я упаду от смеха!

Но теперь, когда я уже в его трехэтажном коттедже, и он командует, что и как мне делать, – хохотать уже не хочется. А ведь с подписания тех документов прошло совсем немного времени. Что же будет дальше?

Натянув на себя вчерашние джинсы, майку и пиджак, спускаюсь вниз по лестнице в гостиную и замираю в нерешительности. Нормально, да? И как, по мнению Курта, я должна найти кухню? Хоть бы схемку какую на бумажке изобразил.