Демон. Одиночка

Бет

Сопя от негодования и обиды, как чайник на плите, я быстрым шагом пересекаю весь дом, в гостиной сталкиваюсь с главой семейства Дамиров, сквозь зубы желаю задумчивому мужчине приятного вечера и пулей поднимаюсь по ступенькам.

Второй раз! Он бортанул меня уже второй раз!

Козлина. Тиран. Демонюка недоделанный!

Девке двадцать три, а он ее маленькой считает! Может, просветить Курта и Рири насчет педофилов? Вот там действительно все ненормально.

– Красавица, ты чего такая недовольная?

Я притормаживаю около дверей в предоставленную мне комнату и оглядываюсь.

Микаэль, в одних серых спортивных штанах, сидит прямо на полу в уголке, прислонившись спиной к стеночке, и хитро улыбается, глядя на меня.

– А ты чего здесь забыл? – с наездом интересуюсь у парня, изображающего напольную вазу.

– Тебя, – Мика легко поднимается, показушно потягивается, демонстрируя развитую мускулатуру и два… четыре… восемь…

Да, точно! Все восемь кубиков пресса.

Пока я с задумчивым выражением на лице веду подсчеты, Мика умудряется подойти, закинуть меня на плечо и шутливо шлепнуть по заднице.

– Мика!

– А теперь в постель! – ну очень довольным голосом заявил парень, разворачиваясь в противоположную сторону.

Его призывный клич мне, в принципе, нравился. Против постели я ничего не имела, даже наоборот. Вот только не с этим братом…

Принеся в свою комнату и тщательно закрыв двери, Мика скидывает меня на кровать и заваливается рядом.

– Ты чего такая злая? – ложась на бок и подпирая голову рукой, интересуется он.

– Потому что твой брат – идиот! – ряв‑каю я.

Микаэль сочувственно улыбается.

– Как быстро он тебя задолбал, – фыркает Мика, легонько щелкая меня по носу. – Зато теперь ты понимаешь, каково приходится мне.

Привычным движением скидываю кроссы, стягиваю порванный на спине свитер. Мокрая от пота майка липнет к телу, но вместо того, чтобы маршировать в душ, я лениво потягиваюсь всем телом.

– Вот скажи, Мажор, – секунду спустя интересуюсь у парня, – Курт всегда был таким правильным отморозком или и у него были светлые полосы?

Губы Микаэля расплываются в улыбке, а в глазах мелькает задор. Он быстро скатывается с кровати и торопливо идет к небольшому письменному столу в углу.

– Ой, что я тебе сейчас покажу… – интригующе тянет он, роясь на книжной полке. – Ага! – возбужденно восклицает он, вытаскивая старенький фотоальбом.

Невзирая на приятную усталость в теле, я переворачиваюсь и сажусь на краешек кровати в ожидании чего‑то особенного.

Микаэль идет нарочито медленно, чтобы еще больше подогреть мое любопытство. Затем, когда до кровати остается пара метров, не выдерживает и, разбежавшись, прыгает, утягивая меня за собой.

Я громко смеюсь от неожиданности и тя‑ну руки к потрепанному, видавшему виды альбому.

– Показывай скорее! – молю в нетерпении.

Мика со смехом отодвигает руку с зажатым в ней альбомом как можно дальше от меня.

– Сначала пообещай, что используешь полученную информацию против Курта, – веселится он.

– Обещаю! – я чуть ли не подпрыгиваю от разбирающего любопытства.

Одним движением парень умудряется перевернуться сам и заодно перевернуть еще и меня. Поудобнее устроившись на животе, подпираю подбородок ладонями и с вожделением смотрю в сторону фотоальбома.

– Дорогая мисс Райт, – шутливо начинает Мика, – позвольте познакомить вас со «светлой» стороной моего достопочтенного братца.

Молодой лаэрд открывает первую страничку альбома, и я с любопытством оглядываю мальчишку лет пяти, сидящего на стуле перед черным пианино.

Ути‑пути! Какая милота…

– Пардон! – быстро прикрывает руками фотку парень. – Это не Курт… – он торопливо пролистывает первые пять страниц альбома и наконец находит нужное.

– Смотри!

На развороте фотоальбома уместилось аж четыре фотографии, сделанных, судя по качеству снимков, в разное время.

На первой, не самого хорошего качества, фотограф попытался поймать молодого – лет девятнадцати – парня, скользящего по изумрудным волнам на доске для серфа. На второй была изображена какая‑то растаманская тусовка, где среди сизых клубов дыма с большим трудом можно было различить смазанные черты лиц людей.

Третье фото – и тоже какое‑то непонятное сборище, но уже на фоне дремучего леса, в окружении палаток и костра. На четвертом снимке опять люди, но на этот раз спортсмены. Судя по белым кимоно – дзюдоисты или каратисты.

– Микусь, а при чем тут наш Курт‑правильный? – хмурю лоб, безуспешно пытаясь определить, где бы тут мог спрятаться мой опекун. – Или ты хочешь сказать…

Замерев от восторга, еще раз смотрю на снимки, особенно на тот, где весело угорает компашка растаманов.

Значит, сам в молодости отрывался как хотел, а мне, видите ли, надо жить по расписанию?