Демон. Одиночка

Буря

– Микаэль Леонард Дамир! – возмущенный женский крик заставляет меня вздрогнуть и приоткрыть глаза.

Рядом просыпается Мика, встречается сонным взглядом со мной, затем поворачивает голову, находит источник звука и резко садится.

– Мама?!

Так… Что‑то я не врубилась! Какая, к чертям, мама! Где Курт?!

Повторив недавние действия Мажора, я сажусь на матрасе и расширенными от ужаса глазами смотрю на нависшие над нами неприятности.

Неприятностей две – злой, бледный Курт и разгневанная мадам Дамир. И если появления лаэрда я ждала, то увидеть с утра пораньше маму Микаэля никак не планировала.

Сердце испуганно колотится, отдаваясь где‑то в висках. Вцепившись слегка подрагивающими от напряжения пальцами в край простынки, тяну ее максимально вверх. Была бы возможность, легла бы обратно, накрылась с головой и притворилась бы, что меня здесь давно уже нет.

Разгневанная женщина испепеляюще смотрит на младшего сына.

– Как это понимать? – цедит она.

Микаэль судорожно сглатывает, не находя слов от испуга, а я оглядываюсь по сторонам.

Сказать, что вокруг беспорядок и неразбериха, – все равно что назвать городскую свалку небольшой кучей мусора.

Благодаря нашим совместным усилиям спальня Микаэля сейчас была словно квартира в известном мультике:

«Просто приходил Сережка.

Поиграли мы немножко».

Всюду разбросаны вещи, рядом с тумбочкой осколки разбитой вазы, на люстре смущенно болтается из стороны в сторону мой черный кружевной бюстик, купленный Куртом.

Ножку кровати мы благополучно открутили когтями демона Мики. Саму постель перетащили на пол, посчитав, что спать следует на прямой, а не на наклонной поверхности.

Все было сделано исключительно для сине‑зеленых глаз Курта, но никак не разгневанных очей Франциски. Ну, кто ж знал?

– Мам… – как‑то жалобно произносит Мика, незаметно отодвигаясь в сторонку от меня.

Мать Микаэля зло рычит, отчего у меня по спине, спасаясь бегством, проносится толпа мурашек.

Ох, зря я к процессу имитации бурной ночи подключилась.

Зря, зря и еще один миллион раз зря!

Но мы‑то рассчитывали, что утром явится разъяренный Курт, и даже не предполагали, что лаэрд захватит с собой пышущего огнем дракона. В смысле – любимую мамочку!

– Конрад! – неожиданно рявкает она. – Немедленно забери эту… Эту… – женщина явно не может найти нужное слово, косо смотрит на меня, кривит губы. – Забери ее отсюда немедленно!

Не дожидаясь, пока Курт подойдет, я хватаю лежащий под подушкой телефон и быстро вскакиваю на ноги, утянув за собой всю простыню. Микаэль, не успевший сообразить, что к чему, быстро прикрывает руками то, чем еще накануне грозился меня поразить, и почему‑то краснеет.

– Сынуля, думаешь, твоя мама чего‑то там у тебя не видела? – насмешливо рычит мадам Дамир.

Споткнувшись о край простыни, я торопливо иду к выходу, в надежде покинуть комнату и избежать наказания за нашу маленькую шалость.

Мечтай, Яблокова.

Звук тяжелых шагов за спиной рушит все надежды, а едва мы выходим в коридор, лаэрд грубо хватает меня за локоть и резко разворачивает лицом к себе.

Я исподлобья смотрю на мужчину, одетого в темно‑вишневый домашний костюм. Пижамные широкие штаны, спущенные на бедра, облегающая мощную грудную клетку футболка с короткими рукавами, растрепанные после сна темные волосы и легкая щетина на щеках.

Курт выглядит невероятно сексуальным и фантастически злым!

– Глупая девчонка, – тихо рычит он мне в лицо. – Что ты хотела этим доказать? Что умеешь спать с мужчинами? Так я это понял еще в прошлый раз.

Глаза цвета опала мечут в меня зеленые молнии.

Яблокова, а Микаэлю еще крупно повезло, что Курт прихватил с собой на прицепе маман. Чувствую, в этот раз одним фингалом дело бы не ограничилось!

Мужчина сжимает пальцы, и я кривлюсь от вспышки боли чуть выше локтя.

– А что еще мне оставалось делать? – дерзко рычу в ответ, вырывая руку из захвата. – Вы же для меня слишком стары…

Грозный устрашающий рык проносится по безлюдному в столь ранний час коридору коттеджа. Я испуганно вжимаю голову в плечи и позорно отступаю назад.

На побледневшем от злости лице лаэрда ходуном ходят желваки. Крепко сжатые тонкие губы кривятся в угрожающей ухмылке. А глаза… Если бы взглядом можно было убить – Курт давно бы распял меня у всех на виду.

– Так это просто для того, чтобы насолить мне? – в его голосе звенит металл. – Ты еще глупее, чем я предполагал…

Несмотря на страх, который я испытываю в данный момент, несмотря на бешено колотящееся в груди и висках сердце, я задыхаюсь от возмущения. Он считает меня глупой?

– У меня больше нет к тебе доверия, – холодно произносит лаэрд. – Все послабления в расписании отменяются. Марш в свою комнату!

Ну, вот опять это расписание. Опять это глупое стремление сделать из меня послушного робота. Опять настойчивое желание убить во мне всю свободу, спонтанность и желание жить.