Демон Отардата

Часть 2. Чествование (II)

– Они хотят тебя послушать, – сказал Эберхарт. – Взглянуть на тебя и послушать, что скажешь. Знаешь, как это бывает после выигранного сражения – у солдат появляется ощущение, будто они тут всё решают, что весь мир принадлежит им. Ты их сейчас должен взять в руки, иначе бог его знает, во что может вылиться крестьянская вольница.

– Хорошо. Но сначала уточни, что мы имеем. Обоз захватили?

– Почти полностью. Есть кое-какие потери, и кто что растащил, сейчас уже не поймёшь. Но эти потери можно не считать.

– Пленные?

– Есть, в том числе и офицерьё. Кое-кто пытался унести ноги, но наши конники были настороже. Удачно, что они как раз атаковали в тыл – удобно было убегающих ловить. Все почему-то уверены, что за наловленных ты дашь награду.

– Возможно, и дам. Почему ж нет. Сколько солдат у нас добавилось?

– Сейчас считают. Но по факту не меньше половины вражеского войска попросилось в наши ряды, и кто-то ведь ещё погиб, то есть вначале их было даже больше. – Эберхарт посмотрел на меня выжидательно. Видимо, я должен был что-то сказать или сделать в ответ, но не понимал, что именно. – Ты победил, командир.

– Хорошо. Давай-ка побеседую с новыми солдатами, раз говоришь, что стоит это сделать.

У моего помощника лицо приняло разочарованное и вместе с тем недоумённое выражение, но он не добавил ни слова, просто пристроил своего коня поближе к моему. Ехали мы, естественно, в сопровождении небольшого отряда, хотя бой уже, считай, закончился, и по лугу бродили солдаты, добивавшие безнадёжных раненых. У тех врагов, кто умудрился дожить до этого момента более или менее в целости, оставался шанс сдаться в плен и выжить. Раз мы захватили их обоз, нам будет чем кормить их хотя бы на первых порах, а там посмотрим. Если с провизией станет трудно, значит, пленным не повезло.

С высоты конской спины я громко поприветствовал всех, кто хотел и мог меня слышать. Повторять не пришлось – над полем тут же воцарилась полная и при этом насторожённая тишина. Стали слышны даже слабые стоны тех, кого ещё не успели добить, и выкрики ворон, бодро делящих с собратьями щедрое на смерть поле. Ко мне обратились сотни лиц, таких неразличимо одинаковых и так же одинаково внимательных. Их внимание краткосрочно, и мне показалось, я чувствую, как натягиваются вожжи, которыми я должен сдерживать своих новых и старых солдат. Вожжи сейчас надо слегка поднатянуть, Эберхарт прав, и пора взбодрить людей, они это заслужили.

– Это сражение вы выиграли, бойцы! Поле боя за вами! – крикнул я, и луг ответил мне слитным, полным ликования воем на выдохе. Теперь следовало ждать и взглядом гасить порыв, потому что мне ещё есть что им сказать, и они должны услышать. Вот, теперь пора. – Но впереди ещё много сражений, и, если хотите полностью очистить свою землю от врага и надёжно защититься от него, придётся поработать. Готовы?

– Да-а!

– Сейчас мы идём на Торгилан. Зададим жару ублюдкам, которые хотели уничтожить вас и ваши семьи, а на ваши земли привести своих рабов!

– Да-а!

– Дозволь спросить, господин! – прокричал один из торегенцев. Тут всё закономерно. Даже хорошо, что он вылез. Не надо самому начинать отчитываться о своих планах, что выглядело бы как жалкая попытка оправдаться. Сейчас самое важное для меня – сохранить лицо. – Верно ли, что ты – тот самый военачальник из Отардата, которого даже тенники боятся?

– Я – действительно отардатский офицер. И хотел бы добиться, чтоб нас всех истинники боялись больше, чем ада. – Снова переждал шквал восторга и одобрения. Хорошо, что всё идёт именно так, как мне требуется. – И я желаю, чтоб Тореген вернулся под власть своего законного правителя и крепко держался против Дикого моста и тамошних орд. Я сделаю всё, чтоб Тореген смог жить так же, как жил раньше, до прихода этой напасти.

– Значит, ты и есть тот самый Отардатский избавитель, Перст Бога-Сына, Клинок Возмездия? – На меня смотрели с благоговением и надеждой.

Я покачал головой.

– Нет. Я – просто меч Отардата. И всё.

– Ну и зря, командир, – пробурчал Эберхарт чуть погодя, когда солдаты оторались всласть и разошлись, вернулись к своим прежним занятиям. – Пусть бы на тебя молились, хорошо б было.

– Я думаю, в такие игры играть опасно. Если я просто человек, то могу и просчитаться где-то, и проиграть какой-то бой, мне будет можно. Но если я – то, на что молятся, или, не дай боги, сам Перст божьего Сына, воплощённое Возмездие и всё такое, мне проиграть уже нельзя. Меня свои же порвут за проигрыш, за то, что обманул их ожидания.

– Не перебирай, командир, – вмешался Алтоф. – Ты умеешь себя поставить. Проигрыши бывают у всех. Мой тебе совет: в подобном случае намекни солдатам, что это испытание такое, и Персту Бога-Сына нужно служить лучше, да и всё. Тебе поверят.

– Такие игры не для меня.

– Ну и пусть, – прокомментировал Тио, забрызганный чьей-то кровью и неприлично оживлённый. Видимо, успел влезть в схватку, а теперь вдобавок наслаждался всеобщим воодушевлением. Может быть, и сам бы охотно поорал, помахал руками, но положение младшего командира обязывало. – Они всё равно будут считать тебя Избавителем и Перстом, что бы ты ни говорил. И тогда ты уже не сможешь проиграть, сами же солдаты тебе не дадут такой возможности, потому что слишком в тебя верят. Да это и почётно – служить в армии божьего избранника, а не какого-то простого хрена!