Демон Отардата

Часть 2. Чествование (III)

Перед началом штурма я решил обратиться к своим солдатам. Не запомнил, что именно вещал, напрягая голос изо всех сил, потому что меня слушало почти пять тысяч ушей, и доораться до дальних рядов было бы под силу, наверное, только самому громогласному человеку или магу, применившему правильные чары, но я не хотел к ним прибегать. Система, над которой мы с Фердольфом начали мудрить, сейчас была очень уязвима, дополнительные воздействия поблизости от неё излишни – а вдруг повлияет! Конечно, вмешаться может и враг, но пока не вмешался, вдруг да и обойдётся.

Я говорил о том, что мы вместе воюем, чтоб жизнь могла вернуться в прежнее русло, чтоб люди Дикого моста больше не могли, как пиявки, присасываться к честным труженикам, отбирать их собственность, обещать им золотые горы, а тем временем морить их голодом. Всё остальное, что я мог сказать, было уже неважно. Я говорил о мести и справедливости, и толпа бездумно вторила мне бессвязными одобряющими воплями. Да и бог с ними, неважно, что они орут и слышат ли меня вообще. Дело уже сделано, солдаты завелись, и, пользуясь моментом, я отправил их брать город.

Торгилан ощетинился мечами и пиками своих солдат, верхние кромки стен казались мохнатыми. Оттуда и стреляли, и швыряли камни с дротиками, но остановить волну, готовую захлестнуть городские стены, уже не могли. Я сосредоточился и осторожно дал первый импульс своей системе – незаконченной, но уже, будем надеяться, действующей и, может быть, даже действенной. Не рассчитывал, конечно, что всё сработает как надо, но понимал, что тянуть бесполезно. И за день, и за два, и за неделю я не сделаю больше, чем уже сделал. Может быть, улучшу чуть-чуть, но оно того не стоит. Надо действовать сейчас.

Я приступил – и вдруг с недоумением понял, что медленно разворачивающаяся структура начала достраивать себя сама. Она не спешила вступить в дело, и её вот-вот засекут из города, ответный удар может последовать в любой момент, но… Как это получилось, что задумка, получив только фундамент, сама для себя принялась возводить своды? Конечно, я пытался заложить эту идею в суть схемы, но там была больше мечта о желаемом, чем уверенный расчёт. И вдруг заработало…

Я смотрел на Фердольфа, но его занимал только процесс. Он следил за ним с беспокойством архитектора, который не уверен в расчётах и, наблюдая, как рабочие поднимают камни на купол или арку, гадает – будет ли всё нормально, или придётся перебирать конструкцию заново? Его, казалось, совершенно не удивляет происходящее. Выждав, я бросил ему:

– Ты́ постарался?

– Не думал, что эта связка сработает. Думал, остальные поглотят её. Рад, что был не прав.

– Я тоже. Я тоже так думал. И что теперь? Когда система закончит развиваться?

– А как ты это запланировал?

Я усмехнулся. Если всё пошло не по плану, сделай вид, что ты именно так и запланировал. Магия закончила своё движение, я забрал в руки всё, что смог, и подтолкнул чары к действию. Наверное, правильно было бы известить своих солдат о том, что сейчас на передний край обороны обрушится сильнейший удар – чтоб они могли отойти. Но нужно много времени, чтоб отправить туда гонцов, а потом ещё командирам донести приказ до всех солдат и проследить за его выполнением. К тому моменту масштабную систему уже двадцать раз заметят из города и нанесут контрудар.

Мы не можем себе этого позволить.

Схема породила ледяной ветер, отголоски которого ошеломили наших бойцов, уже тащивших лестницы к городским стенам. Этого я не планировал. Мне было видно, как оттенки бесцветного магического пламени взвились над зубчатой кромкой торгиланской стены, как хлестнули по ней и опали мелкой тающей пылью. Уже через несколько дней тут не останется и следа от чар, а значит, земли графа не пострадают. В этот же момент атака получилась именно такой мощной, о какой я мечтал, складывая формулы на бумаге.

И впервые столь масштабную магию мне удалось пустить в ход, соблюдая все правила. Даже энергию я взял не из себя, что было бы просто, но слишком опрометчиво, а ввёл в систему элементы, которые должны были её обеспечить. А они – справились, раз система действует и удар удался.

Вражеских солдат буквально смело с верхней кромки стены и с галерей обеих прилегающих башен. Я чувствовал себя мутно (чему тут удивляться, напряжение всё равно получилось слишком большим), но удержался в сознании и равнодушно следил, как мои бойцы с воплями несутся к стенам с лестницами наперевес, ставят их, торопливо карабкаются наверх. Солдаты противника появились на стенах слишком поздно – мои люди уже начали там укрепляться.

Дело сделано.

– Осторожнее. – Фердольф придержал меня за руку. – Ты как? В себе?

– С трудом, – просипел я. Голос не вполне повиновался.

– Тебе стоит прилечь. Твои люди теперь справятся и сами. И имей в виду – после такого мощного деяния, совершённого, по сути, в одиночку, месяца три не стоит прибегать к магии, разве что самой простенькой, и то не раньше, чем через недельку. Понимаешь, чем рискуешь?

– Едва ли. Но лучше поверю тебе на слово.

– Любая магия – риск. Ты очень талантлив, раз умудряешься в лёгкую и чуть ли не на коленке строить такие многосегментные схемы, которые действуют безупречно, словно их месяцами рассчитывали лучшие мастера. Но ты всё-таки человек, а человеку следует беречь свою душу намного бдительнее, чем тело.

– Думаю, душа и тело равноценны, и беречь их надо одинаково.