Демон Отардата

Часть 2. Чествование (IV)

Мне понравился Эйнийон, и даже очень. Этот замок я с удовольствием принял бы под командование, защищать его было бы просто, тем более с такими запасами продовольствия. Он располагался в предгорье, удобно вписался между двух гор, был открыт глубокой долине, защищён скалами и хорошим рвом, куда уже давно и очень удачно отвели воды бурной горной речки – то есть не особо-то и форсируешь. То, что враг в один миг сдал его нам, было настоящим подарком судьбы. Я совершенно не понимал, почему они хотя бы не попытались отстоять твердыню.

Здесь я был полноправным хозяином всего сутки, а потом наконец познакомился с будущим графом торегенским – он прибыл в эйнийонскую долину в сопровождении тысячи великолепно экипированных конников и восьми сотен пехотинцев с короткими мечами и арбалетами. Будущий местный сеньор оказался не так уж и молод, очень молчалив, с неприятными чертами лица, но располагающими манерами. Я беспокоился за свои повадки (куда уж мне общаться со знатью, я от неё раньше только приказы принимал), но тан Роны держался с настоящей аристократической простотой, и от беспокойства быстро не осталось и следа. По видимости мы общались на равных, хотя собеседник корректно не давал мне забыть о реальном моём положении. Да, он – высокородный господин, а я всего лишь военачальник из простонародья без особых связей. Но сейчас пока я был нужен и потому обласкан – в меру, без панибратства.

Тан старался убедить меня, что готов поддерживать мою армию в будущем, и очень рад, что я хочу продолжать борьбу с адептами Дикого моста. Понятное дело, он желал увериться, что я уйду, оставив ему весь его Тореген без изъятия, и ради уверенности в этом готов многое пообещать. Важно лишь, станет ли он держать свои обещания.

Я в свою очередь заверил будущего графа, что желаю только одного: побыстрее закончить освобождение его наследственных владений и отправиться воевать дальше. Моя цель, в конечном итоге – Отардат, таков уж мой долг. Торегенец, похоже, поверил, потому что смягчился лицом и стал ещё любезнее. Он, кажется, неуверенно чувствует себя в ситуации, когда его владение освобождает кто-то другой, не оговорив заранее стоимость такой помощи. Я его понимаю, я бы тоже нервничал. Будущий граф, кажется, человек робкий. Раньше он спокойно смирялся со своим скромным положением при родственниках-графах, потом предпочёл сидеть в своём танстве, не высовываясь, лишь бы истинники его не трогали, и теперь медлил принять на себя всю полноту власти. Война не горячила его кровь. Страх перед необходимостью её вести был так силён, что потеснил даже алчность. Да, алчны все, но он готов честно поделить со мной золото и другие ценности, лишь бы обойтись без военного спора.

И, пожалуй, так легко уступив по всем позициям, он в результате выиграет больше, чем кто-нибудь подобный, кто упёрся бы, торговался, поссорился со мной и вынужден был дальше освобождать графство собственными силами, а может быть (если б я обиделся всерьёз) даже отвоёвывать его у меня. Пожалуй, одна только война за Тореген с Диким мостом стоила бы ему намного больше, чем половина всего золота и других ценностей – при его-то робости и неуверенности в себе.

Вместе с будущим графом мы вернулись в Торгилан, и там на свет божий были извлечены все богатства из обоих тайников. Считать всё это мне пришлось в компании ронского казначея, человека очень серьёзного и старательного – он уже видел себя в роли казначея всего графства и из кожи вон лез, чтоб показать себя с лучшей стороны. Ценность утвари и мехов была определена со всей возможной скрупулёзностью, чтоб поделить трофеи честно. Подробные подсчёты доставляли казначею огромное наслаждение – это было видно – а потом свою долю удовольствия получил и будущий граф. Оказывается, он тоже умел наслаждаться финансовыми расчётами в ситуации, когда они убеждали его, что значительно перекроют расход доходом.

– Эти истинники постарались от души. Тут на треть больше, чем по слухам было в казне у моего двоюродного дядюшки в лучшие годы! Любопытно узнать, кого они так успешно ограбили!

– Полагаю, всех, – уравновешенно отозвался я.

– Они очень ловко набивают свои тайники, громогласно обещая богатства всем, кто им поверит. Любопытное совпадение, не так ли?

– Пожалуй. Но и без этих совпадений легко догадаться, что тот, кто обещает каждому слушателю золотые горы и не требует взамен хоть чего-то, лжёт. На свете не существует людей, которые бы жаждали обогатить всех окружающих. Самое большее – готовы терпеть это, если по ходу дела рассчитывают обогатиться намного больше.

– Верно. – Будущий граф был очень мягок и вежлив. – Такова человеческая натура. Те, кто бескорыстно желает добра ближнему, либо заботятся о его душе, либо же о самых малых нуждах тела – о его выживании. И это правильно. Обещания же большего – искушающая ложь, ложь греховная. Недаром обитатели Дикого моста так явно отвергают Четверых. – Он вдумчиво посмотрел на меня. – Неудивительно, что ваше рвение так высоко оценивают простолюдины, в большинстве своём довольно религиозные люди. Многие считают вас благословлённым и даже святым.

– Я не претендую на особую роль. Я – отардатский военачальник, которому графиня от имени своего сына дала поручение воевать с врагом. Не более.

– Но, полагаю, вам всё-таки льстит подобное к себе отношение.

– Нисколько. Слишком большая ответственность, которой мне и без того хватает.

– Я вас понимаю, очень хорошо понимаю. – Лицо моего собеседника во второй раз заметно смягчилось. – Какую помощь вы хотели бы получить от меня в вашей борьбе? Полагаю, что регулярные поставки продовольствия, оружия, других припасов – а что ещё? Боюсь, Тореген не сможет выставить для вас действительно большую армию. Много сил понадобится, чтоб обороняться от истинников и Ильтузера, если он выступит на их стороне. Он выступит, я полагаю, в другой расклад мне трудно поверить.