Демон отчаяния для разведёнки

Под присмотром

Двумя часами ранее.

Берт был настолько измотан, что даже не последовал за Валерией Горшиной, когда она отправилась к соседке. Ему хватило посиделок у человеческих врачей. Тот, что был психиатром, показался ему самым жутким — из-за улыбки, что не сходила с его лица и из-за ласкового голоса, которым он обращался к своей пациентке.

Поначалу Берт решил, что инцидент в лифте — это полная катастрофа, но понаблюдав за Валерией Горшиной остаток дня, понял, что катастрофа обернулось ему на пользу. Пока эта женщина металась по больницам в состоянии, близком к панике, её аура полыхала таким отчаянием, что Берт в любой момент ждал взрыва. Финального, того самого, который ознаменует его победу над ней.

Именно поэтому он остался.

Сидел на подоконнике в кухне этой крошечной квартиры, смотрел, как за окном проезжают автомобили, и ждал.

Берт ждал ночи. Он собирался воздействовать на свою жертву во сне. Сон — это очень уязвимое состояние, и риски были высоки, однако ситуация вынуждала его идти на отчаянные меры. Сегодня он должен разделаться с заказом. Либо сегодня, либо уже никогда.

Из коридора неожиданно донёсся шум, и Берт машинально замер. В дверном проёме показалась дочь Валерии Горшиной с телефоном в руке и с выражением сосредоточенной деловитости на остром лице.

— Окей, — пробормотала она себе под нос, — раз два три, с вами Лиза… да, пойдёт.

Берт наблюдал, как девчонка прошлёпала к плите и ударила по кнопке электрического чайника. Тот сердито загудел, наполняя кухню монотонным шумом.

— Так. — Лиза откашлялась, подняла телефон и уставилась в него с немного глуповатым видом. — Всем привет! С вами снова Лиза, и сегодня я покажу вам, как правильно заваривать чай для мамы, когда она приходит с работы уставшая. Для папы этот рецепт тоже подойдёт если что.

Берт приподнял бровь. Что она делает? Ведёт репортаж?

— Значит, шаг первый, — продолжала Лиза, поворачивая телефон к чайнику, — нужно вскипятить воду. Это очень важно, потому что если вода будет не горячая, то чай просто не заварится. Моя мама любит с бергамотом, поэтому я возьму вот эту коробочку...

Она потянулась к полке, не выпуская телефон из руки, затем бросила пакетик в чашку. Чайник щёлкнул, сигнализируя о готовности.

— Вода уже вскипела! Видите, он выключился сам, это потому что там специальный механизм. Если у вас нет электрического чайника, и если вам меньше десяти лет, то я не советую вам заваривать чай самостоятельно…

Одной рукой Лиза продолжала держать телефон, а другой потянулась к чайнику. Берт понял, что произойдёт, за секунду до катастрофы.

Девчонка неловко обхватила ручку тонкими пальцами, затем неуклюже приподняла его. Чайник, явно тяжёлый и полный кипятка, качнулся и начал заваливаться прямо на неё.

Внутри будто что-то сжалось.

Берт оказался рядом в ту же секунду. Инстинктивно толкнул чайник обратно на подставку, сам едва не ошпарившись. Несколько капель брызнули на столешницу, но девчонка осталась невредимой.

— Ой! — Она отскочила, чуть не выронив телефон. — Ой блин...

Берт внутренне вскипел, прямо как этот чёртов бурлящий чайник. Непонятное волнение и раздражение захлестнули его разом, он метнул злой взгляд на мнущуюся у стены девчонку и прошипел сквозь зубы:

— Кыш отсюда!

Синие глаза испуганно распахнулись, и дочь Валерии Горшиной стрелой бросилась из кухни.

Облегчения это Берту не принесло. Зачем он вообще её спас?

Она могла получить ожоги, возможно, даже очень серьёзные. Это привело бы Валерию Горшину в такое отчаяние, которого не добиться никакими демоническими манипуляциями! Как ни крути, это было бы ему только на руку!

Но он не дал этому случиться.

Берт опустился на стул, который жалобно скрипнул под его весом и тяжко вздохнул. Ещё и маскировочные чары испортил из-за того, что подал голос. Просто в голове не укладывалось, сколько печатей маскировки он истратил за те два дня, что был рядом с Валерией Горшиной. Кому из коллег скажешь — на смех поднимут!

Мягкий щелчок входной двери заставил его вздрогнуть.

Берт поспешно отступил в дальний угол кухни и всё же призвал новую маскирующую печать.

— Лиз? Зайчик, я дома.

Зазвучали быстрые шаги, а Берт напрягся и полностью обратился в слух. Откровенно говоря, он ожидал, что девчонка выскочит к матери с криками и в слезах, и что начнёт жаловаться на голос, который напугал её на кухне. Но вместо этого из коридора зазвучал абсолютно спокойный разговор:

— Что так долго, мам?

— Прости, соседка заболтала.

Берт осторожно выглянул из кухни. Девчонка стояла перед Валерией Горшиной и трещала про каких-то подписчиков и лайки. Ни слёз, ни испуга. Даже волнения в её голосе слышно не было, будто инцидента с чайником вовсе не происходило.

Странно. Он ведь фактически раскрыл своё присутствие, заговорив с ней. Люди после такого обычно не спят неделями, что уж говорить о детях с их восприимчивой психикой и впечатлительностью.

Неужели Берт и ребёнка Валерии Горшиной не мог пронять? Выходит, это у них семейное? Либо самому Берту уже пора отправляться на демоническую пенсию.