Демон отчаяния для разведёнки

Уроки милосердия

Ради поездки в больницу Лере пришлось на час раньше отпроситься с работы. Всю дорогу в автобусе она крутила фразы, которые можно было бросить свекрови в лицо.

«Вы хоть осознаёте, что натворили?»

«Кто дал вам право так вмешиваться в мою жизнь?»

«С вашим сыном у нас не может быть никаких отношений!»

Мыслей было очень много, и каждый следующий виток поднимал внутри всё больше уродливых чувств. Чувств, которые прежде Лера никогда не испытывала к Людмиле Петровне.

Однако больница сильно поумерила её пыл. Желтоватые стены, вымытый до блеска линолеум и запах антисептиков моментально захватили Леру в тоскливый плен, а первая же встреченная на пути пациентка в халате и вовсе заставила испытать неуместную вину.

Лера шла по третьему этажу и с нарастающим волнением считала номера палат. Тридцать шестая. Тридцать седьмая.

Тридцать восьмая.

Она остановилась перед дверью и несколько секунд просто смотрела на аккуратные цифры. В голове всё окончательно перепуталось. Лера подняла руку и постучала.

— Войдите!

Голос был чужой. Потянув на себя дверь, она перешагнула порог и ненадолго замерла. В небольшой палате на четверых были заняты все койки. Женщины в разноцветных больничных костюмах, все как одна устремили взгляды на Леру, а когда она поздоровалась, заулыбались.

Людмилу Петровну Лера узнала не сразу. Она лежала на кровати у дальней стены, неподвижная и оттого неестественно чужая. Её лицо — то самое, в которое Лера собиралась бросать жестокие слова, — казалось совсем бледным. Синева под глазами и вовсе пугала. За два дня свекровь как будто постарела.

— Лерочка...

Людмила Петровна окликнула её, и Лера шагнула ближе.

И как теперь говорить о демонах? В палате, где ещё три пары ушей. Как теперь требовать у свекрови ответы, если она выглядела так, будто даже дыхание давалось ей с трудом?

— Ой, Людмила Петровна, — оживилась женщина на кровати напротив, — это к вам гости? Дочка приехала?

— Да… почти.

От этого ответа внутри будто что-то сжалось.

Как эта женщина может говорить такое? После того, что сделала?

У окна стоял маленький столик со стулом, Лера пододвинула стул к кровати и села на край.

Вблизи лицо свекрови выглядело очень болезненно. Такой измученной и разбитой Людмила Петровна перед ней ещё не представала.

— Как вы себя чувствуете? — слова сами сорвались с губ.

— Лучше, — сказала Людмила Петровна немного невнятно. — Давление стабилизировалось.

— А диагноз поставили?

— Гипертонический криз, — будто виноватым тоном ответила свекровь. — Лера, а где Лиза? Ты её с кем-то оставила? Как вы теперь… со школой?

Искренняя тревога в этих вопросах развеяла последние крохи боевого настроя. Хотя… о каком боевом настрое могла идти речь? Здесь не с кем было вести бой. Людмила Петровна уже казалась поверженной.

— Лиза сейчас с Игорем, — ровно выговорила Лера. — Он вам ничего не говорил? Лиза пока гостит у него.

На лице свекрови отразился удивлённый испуг.

— Как у него? Почему? Он ничего не говорил, он вообще очень торопился вчера…

— Вчера вечером он её забрал.

— В каком смысле забрал? Он что…

Людмила Петровна попыталась подняться на подушке, и дыхание её моментально сбилось.

— Людмила Петровна, не волнуйтесь. — Лера аккуратно уложила её обратно. — Всё в порядке. Лиза под присмотром, вам сейчас надо о себе позаботиться и встать на ноги. Врачи здесь хорошие? — спросила она, чтобы перевести тему. — За вами хорошо приглядывают?

— Очень хороший доктор, вы не беспокойтесь! — вмешалась соседка напротив. — Я у него уже не в первый раз лечусь!

Людмила Петровна ненадолго будто растерялась, но потом всё же ответила:

— Да, хороший доктор. Молоденький, но серьёзный. Вежливый. Всё объясняет…

Разговор потёк сам собой — про давление, про таблетки и капельницы. Лера слушала, отвечала, спрашивала. Внутри по-прежнему царили сумбур и неразбериха.

Затем голос из коридора объявил об ужине, и две соседки, немного посуетившись у своих тумбочек, покинули палату. Третья дремала, повернувшись к стене.

В палате стало тихо. Вот он, идеальный момент для разговора на чистоту. Лера набрала воздуха в грудь, и тут Людмила Петровна накрыла её руки своей ладонью.

— Лера, — прошептала она неожиданно надрывно. — Я ведь такую глупость сделала. Не знаю, как теперь и быть. Ты только Игорю ничего не говори, он ругаться будет.

Лера чуть подалась вперёд. Нехорошее предчувствие всколыхнулось внутри.

— Что случилось?

— Я мошенникам деньги отдала…

— Каким мошенникам?

— Ведьме одной. — Людмила Петровна сжала дрожащие губы и часто заморгала. — Мне её посоветовали, что она может магией… семейную жизнь наладить.