Демон отчаяния для разведёнки

Добро пожаловать домой

Месяц спустя

Лера стояла посреди поля, почти по колено утопая в снегу, и неотрывно смотрела в небо. Мама предупредила её, что знаки будут именно там и что очень важно их не пропустить, поэтому Лера продолжала стоять на месте, запрокинув голову и стараясь моргать как можно реже.

Вокруг было тихо и почти безветренно, а ещё очень, очень темно. Светили только звёзды и далёкие огоньки трассы, что осталась за спиной. Изредка оттуда доносились звуки проезжающих мимо машин, словно эхо, напоминающее о том, что всё это — реальность, а не очередной неправдоподобный сон.

Если бы ещё пару месяцев назад кто-нибудь сказал Лере, что этот новый год она будет встречать одна среди сугробов, она бы не поверила. Прямо сейчас люди уже вовсю поднимали бокалы, загадывали желания и поздравляли друг друга. Лиза скорее всего уже спала — этот новый год ей выпало встречать в компании отца. А Лера стояла здесь, в темноте и в ожидании.

Пальцы в перчатках начали неметь. Лера покрепче сжала их в карманах и переступила с ноги на ногу. По её ощущениям полночь уже наступила, но обещанных знаков так нигде и не появилось.

Асмодей ведь не мог обмануть её с датой? Берт прислал его накануне с чётким посланием — тридцать первое декабря, полночь.

Может быть, он имел ввиду какой-то другой часовой пояс? Или мама перепутала место, в котором должны были открыться врата?

Лера беспокойно нащупала в кармане куртки телефон и уже хотела достать его, чтобы взглянуть на время, как вдруг небо впереди разрезала яркая вспышка. Будто само пространство на мгновение разошлось по шву, выпустив наружу полосу багрового света. Дыхание сбилось, сердце подскочило прямо к горлу. В рассеивающемся свете Лера отчётливо рассмотрела движение вдалеке. Затем темнота снова поглотила её зрение, и Лера без раздумий сорвалась с места.

Ноги проваливались в снег, каждый шаг давался с трудом, но она не останавливалась. Достав телефон, она на ходу включила фонарик, и как назло в ту же секунду с неба повалил снег. Крупные хлопья замельтешили в свете фонаря, почти полностью закрывая обзор.

Лера брела и брела, пока впереди не показался силуэт. Стоило ей рассмотреть высокую фигуру, стоящую среди кружащего снега, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Берт!

Это было он! Он услышал её и обернулся, но тут же будто пошатнулся на ровном месте. К безотчётной эйфории примешалась лёгкая паника. Лера увидела, каким неестественно белым было его лицо, и вскрикнула. На контрасте с чёрным свитером, Берт выглядел практически мертвецом. Неужели настолько замёрз? Лера дёрнула молнию своей куртки и начала развязывать шарф. Ноги уже едва слушались, но она продолжала идти сквозь сугробы.

Последние два шага она преодолела практически прыжками. Подлетев к Берту, Лера обхватила его руками, а он в этот же миг словно окончательно обессилел. Только чудом Лера удержала его на ногах.

Нет, дело было совсем не в холоде. Берту явно было нехорошо.

Лера торопливо набросила на него свою куртку и поднырнула ему под руку.

— Пойдём, Берт, — сказала она, тяжело дыша. — Мы должны добраться до машины, она там, на трассе. Идём.

Кажется, они брели по снегу целую вечность. Берт двигался как во сне, с трудом переставляя ноги, и Лера вела его, иногда бормоча что-то ободряющее. Когда они выбрались на обочину, снег уже валил практически сплошной стеной.

Лера открыла заднюю дверь и помогла Берту забраться внутрь, потом обогнула машину сзади и села рядом.

— Как он? — раздался мамин голос с переднего сиденья. Она даже не обернулась — как только хлопнула дверца, завела двигатель и аккуратно выехала с обочины

— Не очень…

— Радуйся, что сам дошёл, — хмыкнула мама. — Я первые сутки вообще лежала без сознания.

— Как это?! Почему ты тогда меня не предупредила?...

— Ну, демоны-то покрепче… Да и падать им не так высоко.

Лера перевела обеспокоенный взгляд на Берта, всё ещё очень бледного и будто неживого, затем скинула с его головы капюшон куртки и осторожно смахнула снежинки с волос.

Упал, значит. Да уж, можно только догадываться, что он теперь чувствовал.

Стащив перчатки, Лера коснулась его щеки. Кожа была ещё холоднее, чем её собственная. Лицо оставалось неподвижным, даже веки не подрагивали.

— Мам! — в панике воскликнула Лера. — Мам, мне кажется, ему очень плохо.

— Так и должно быть…

— Нет-нет, — выпалила она, трогая холодный лоб Берта, — мне кажется, это очень серьёзно! Может, ты посмотришь? Как медик…

Мама тихо выругалась себе под нос, но всё же остановила машину и вышла на улицу. Уже через мгновение пассажирская дверь со стороны Берта открылась, и в салон залетела порция снежных хлопьев.

Мама склонилась над Бертом с очень хмурым видом. Взяла его запястье, потом приложила руку к шее. Похоже, пыталась нащупать пульс, но… не могла?

— Ч-что делать? — выдохнула Лера, высунувшись к открытой двери. — Всё очень плохо?

— Конечно, плохо! Он поседел весь!

Лера непонимающе уставилась на мать.