Демон твоих снов

Глава 1

Дея

— Пошла, чего стоишь! — стражник, тот самый, с рассечённой верхней губой, толкнул меня в спину, отчего пришлось сделать несколько торопливых шагов, чтобы удержать равновесие. Цепи на руках и ногах гулко звенели при каждом шаге.

Пробормотала себе под нос:

— На тебя бы повесили половину твоего веса, я б на тебя посмотрела…

Второй из стражей ткнул меня в бок зачарованным прутом, заставив вздрогнуть от электрического разряда, пронзившего тело.

Из глаз посыпались искры, я сжала зубы, но не издала ни звука. Потому что решила для себя раз и навсегда: они моей боли не услышат. Не получат такого удовольствия.

Этот прут, который местные называют “струна”, был создан как будто специально для того, чтобы причинять боль, не оставляя на теле никаких следов. Передо мной шли двое, совсем ещё дети: брат, лет десяти, и сестра, чуть помладше. Мальчишку били плетьми. Девочку — струной.

Демоны. Лишь одно слово — и им сказано всё. Здесь властвуют демоны.

— Чтоб вам сдохнуть, — добавила я сквозь зубы.

Второй страж потянулся ко мне струной, но первый отвёл его руку.

— Надо не так, — усмехнулся он. — Есть более эффективный способ.

Страж забрал струну у своего напарника и коснулся ею девчонки передо мной. Она вскрикнула, изогнулась, а подонок не отпускал орудия, наблюдая, как малышка страдает.

— Хватит! — крикнула я.

Бросилась было к девочке, но цепь натянулась, и я, потеряв равновесие, упала прямо в тонкий слой свежевыпавшего снега.

— Ещё хоть слово скажешь, — страж с рассечённой губой встал надо мной, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, — и отвечать за твои слова будет она. Всё поняла?!

С трудом я поднялась на ноги и вновь чуть не упала, когда страж толкнул меня в холку.

Шантажировать детьми. Как низко.

Демоны.

— Если она оцарапалась, не видать нам дополнительной платы, — заметил второй. — Она здесь — самый ценный экземпляр.

— Принцесса, что ли? — хмыкнул первый. — Я думал, всю королевскую семью того.

Он изобразил жестом повешание.

— Да где там. Какая-то придворная бестолковая.

Не какая-то, а наследница магического рода арахн, между прочим! Хоть и не инициированная. А что до ваших разрядов, во время обучения мне и не такое приходилось терпеть.

— И что, сколько за неё хозяин выручить желает?

— Никак не меньше восьми миллионов золотых кноллей.

Щербатый присвистнул.

— Всего лишь за девчонку?

Я напряглась, вспоминая курс кноллей к нашим латницам. Мысленно согласилась со стражем. Лестно, конечно, но кто решит тратить такие огромные деньги на рабыню, когда можно чуть ли не деревню целую купить со всеми её жителями?

Мы шли по широкой улице. С одной стороны — высокие дома, по шесть-восемь этажей, с другой — канал с вереницей медных фонарей вдоль невысокого бортика. У одного из домов на первом этаже вместо стен было сплошное стекло, а прямо за ним на кожаном диване развалился полулёжа седой демон, и я торопливо отвела взгляд.

Демон был раздет. Крупный торс, всё ещё сильный, несмотря на возраст, блестел потом в свете ламп, а в ногах его сидели две демоницы в нижнем белье, и удовлетворяли его таким способом, о котором я слышала только от подруг, и то иносказательно.

— Какая ж мерзость, — прошептала я, но взгляд всё же подняла обратно.

Мы успели сделать несколько шагов, и теперь моему взору открылся другой диванчик, что стоял чуть под углом к первому. На нём картина предстала ещё более смущающая. Крепко схватив стоящую на четвереньках девушку за волосы, крупный демон с силой всаживал в неё. Рот её был открыт, лицо — скривилось в гримасе боли. Наверняка она кричала. Но сквозь толстое стекло не доносилось ни звука.

Девочка, что шла впереди, во все глаза смотрела на эту сцену, а я краснела, осознавая, что она наверняка даже не понимает, что там происходит.

— Наконец-то! — на ближайшей площади, за углом, нас встретил человек. У него не было характерных желваков, в волосах не виднелись рога, и ростом он был совсем немного выше меня. — Где вас черти носят?! Ад и преисподняя, вас за смертью посылать!

Он резко ударил хлыстом, и от этого звука вздрогнули все, словно почувствовали удар собственной кожей.

— Девчонок в первую клетку, остальных — во вторую… Это что, девчонка, по твоему мнению! Да она же старуха!

Стоявшую первой в веренице женщину лет двадцати пяти повели в дальнюю клетку.

— А вот эту, — человек с извращённым удовольствием провёл пальцами по моим губам. — Эту в отдельную.

И указал в сторону. Туда, где стояла золотая клетка с тонкими прутьями, формирующими купол сверху.

Словно для птички.

Для очень крупной птички.

— И разденьте её! — прикрикнул хозяин. Потом оглядел меня с головы до ног, цокнул языком и покачал головой: — Хотя нет. Я сам.

Вставив хлыст за пояс, он выудил тонкий изогнутый кинжал, длиною в локоть. Выставив в мою сторону, сделал несколько шагов. Мне нечего было бояться: за мёртвую восемь миллионов никто бы не дал.

Я смотрела на него прямо, в упор. Не сгибаясь, не отступая. Главное — осанка. Ни при каких обстоятельствах не позволять себе терять достоинство.

Острый конец кинжала прикоснулся к коже в ложбинке между ключиц, но я не сводила взгляда с работорговца. Чувствовала, как кончик вдавливается в меня. Ещё немного — и разрежет. Но хозяин не позволил бы.

Кинжал скользнул вниз по платью, истрёпанному за время пути, а когда-то — очень дорогому синеладскому платью. Оно послушно разлетелось в стороны, разрезанное на две идеально ровные половинки. Лишь на одно короткое мгновение я позволила себе взглянуть, как распахивается обнажённая грудь.

— Знаешь, почему так трудно торговать предметами роскоши? — спросил мужчина, глядя на меня поблёскивающими глазами. — Держать такое в руках, но не иметь права пользоваться…

Он потянулся ко мне ладонью, желая взять ею грудь, но в последний момент остановился, сжал кулак и резко одёрнул руку. Затем взмахнул кинжалом, разрезав платье ещё в двух местах и заставив его упасть к моим ногам бесполезными тряпками.