Демон в храме

Часть 1. Глава 1. Надгробие

Соавтор - Нана.

«Это был акт чистой любви. Постыдное, болезненное удовольствие
смешивалось с чувством вины и так заглушало печаль и чувство потери»,
— мальчик, мечтавший стать улиткой.

Стрекотали цикады, растворяя свой скрипучий голос в душной жаре.

Парнишка, которому только исполнилось восемнадцать, был совсем один посреди пустоты, выжженной солнцем травы и раскалённых каменных плит. Но для него, для Ниши, место отнюдь не было пустым: перед подростком возвышалась массивная надгробная плит из чёрного мрамора. Может, она единственная в этом жарком пекле была холодной.

«Таданобу», — красовалась фамилия женщины на надгробии.

Ниши достал из кармана её старенькую розовую зубную щётку. Он провёл по её ручке большим пальцем, словно это был какой-то ценный предмет. Он выдохнул и уставился на могилу. Опустив руки вниз, он начал свой «кощунственный» ритуал. Остальные надгробия, словно пламя, душили его горячим воздухом. Но так ему становилось даже легче. Наконец, Ниши замер. На его лице проступил пот. Дыхание сбилось. Он опустился на колени, прижавшись лбом к холодной плите.

Из десятка могил вокруг него жутко возвышались такие же раскалённые, как и надгробия, железные штыри. Они расплывались в горячем воздухе, двоясь и троясь. Что подумали бы люди, увидев эти протыкающие и землю и небо чёрные прутья? Что почувствовали бы, если бы узнали, что эти штыри заходили так глубоко под землю, что, пропуская жар через траву и почву, они, минуя преграды, впивались в плоть до этого спокойно спящих тут стариков, мужчин и женщин? Эти мысли в его голове потонули в жаре — они больше не вернутся к нему.

Ниши выдохнул и взглянул наверх, в небо. Затем на кроны деревьев и зелёные листья; на насекомых, что спрятались в тени.

Високосный год пожирал всё солнцем. Четыре года — нет, даже пять — Ниши алчно ждал этого момента. С того самого дня, когда он ехал на своём старом велосипеде так быстро, что до крови стёр о твёрдый руль влажную от пота кожу на ладонях.

***

Было очень жарко. Очень необычно для апреля даже в Японии. Тринадцатилетний Ниши стоял у прилавка маленького магазинчика одежды. Мягкий хлопок, простые формы, милые аппликации в виде котов — всё здесь казалось родным и уютным, и напоминало ему о Таданобу. Бывало, они часами гуляли с ней, и редко, но захаживали в такие магазины. Все хорошие вещицы были куплены ему ею. Мягкие удобные тапки. Футболка из прочного хлопка. Даже плотный кошелёк и льна, который мальчик достал из кармана, был куплен Таданобу. Кошелёк был тугой, полный монет и мелких купюр.

— Его, пожалуйста, — произнёс подросток, указав на маленькую игрушку-брелок в виде чёрно-белого кота.

Продавщица отсчитала каждую монету под пристальным взглядом Ниши.

— Держите, — девушка за прилавком поклонилась, протягивая покупку. На ее лице блуждала мягкая, едва уловимая улыбка. В магазин редко захаживали подростки — в этом возрасте мальчишек обычно больше интересовали персонажи видеоигр, чем хлопковые коты. Поэтому, её забавляло, с каким серьёзным, сосредоточенными лицом подросток выбирал товар. Будто это была какая-то крайне ответственная покупка.
— А можете упаковать? — попросил мальчишка, и протянул женщине маленькую купюру. — Если этого хватит.
— А, так это подарок! — мягко улыбнулась девушка. — Конечно.

Ниши серьёзно смотрел на продавщицу и молчал не обращая внимание на улыбку продавщицы. Он лишь поглядывал на свой велосипед, который был пристёгнут снаружи.
— Держите, — произнесла девушка, протянув Ниши блестящий свёрток.
— Спасибо, — поклонился мальчик, и, положив кошелёк и хрустящий бумагой трофей в портфель, вышел из прохлады магазинчика на залитую солнцем улицу, в душную жару. Колокольчик на двери прощально звякнул.

Внутри Ниши от чего-то всё похолодело. Он почувствовал что-то, что было неподвластно другим. Солнце палило его кожу, но внутри его до тошноты пробирала леденящая дрожь. Зазвонил телефон.

Достав мобильник из кармана толстовки, мальчик принял звонок и услышал в трубке голос Изаму. Его приёмного отца.
— Ниши. Ты сейчас у Таданобу?

В его интонациях сквозила странная, глухая дрожь. Изаму было всего двадцать восемь — слишком мало, чтобы стать настоящим авторитетом, и сейчас эта скрытая паника в его голосе лишь раздражала Ниши.

— Нет. Я только собрался ехать. А что? — отрывисто бросил вопрос Ниши. В голове была только одна мысль: Изаму снова сделал что-то не так. И это Ниши не нравилось.

— Да... ничего. Забудь, — ответил тот, пытаясь вернуть серьёзный тон.

— Что такое? — спросил Ниши более настойчиво, требовательно, давя на слова.

— Ничего. Просто подумал... проверь, всё ли у неё в порядке. Перед выходом, собирались поесть торт, но мне позвонили с работы. Вот я и оставил чайник на плите. Наверняка, Таданобу выключила огонь, но ты же знаешь, плита уже старая. Конфорку бывает задувает сквозняком. А я не могу до неё дозвониться. Торт в холодильнике, кстати. Поешьте его с чаем.

Внутри всё поледенело.

— Что? Торт?... — переспросил Ниши. Его собственный голос казался ему чужим.

Впереди, растворяясь в жарком воздухе, стояла мерзкая старуха. Она была на проезжей части, но никто её не замечал. Только Ниши видел её. Старуха знала это и смотрела на него широко раскрытыми глазищами.

— Да не суетись ты, наверное, я выключил её, — послышался голос Изаму из трубки. — Я просто в другом городе, далеко от Аманохары.

С каждой секундой старуха будто становилась ниже. Её тело плавилось и теряло форму, плыло, словно пудинг. Словно сливки на торте, оставленном на столе Таданобу. Изо рта старухи, напоминающего зияющую дыру, выходил медленный, низкий звук. Он застревал в ушах, давил на перепонки, словно дорожный битум. Ниши зажмурил глаза. Не от ужаса, а от отвращения.

— Вот и звоню тебе, чтобы на всякий случай ты проверил. Она же не старушка, сама бы выклю...