Демон в наследство. Получите, распишитесь!

Глава 1.

— Кто ставил обезбол Адамасову?!! — раздался крик заведующего травматологией из коридора.

Распахиваю в ужасе глаза, осознавая одно: мне конец.

Дверь с грохотом распахивается, и в ординаторскую вваливается мужчина средних лет. Юрий Андреевич. Тихий ужас нашего отделения. Даже главврач так не страшен, как этот слегка полноватый мужик.

Кожа покрывается крупными мурашками, пока его гневно раздутые ноздри едва не выдыхали пар.

— Что случилось? — растерянно выдавливаю.

— Анафилактический шок у него случился! — выпаливает, нервно хватая пластиковый стакан, и рывком наливает в него воду из кулера.

— К-как? — от услышанного подкосились ноги, а в глазах потемнело.

— Ещё раз спрашиваю, — голос Юрия Андреевича был тих и ласков. И только работники нашей больницы знали, что если заведующий разговаривает спокойным тоном, то это буквально: «Нам кабздец, Люда. Нам кабздец!». От этого волосы на голове встали дыбом. — Кто. Делал. Обезболивающие. Адамасову?

— Е… я, — произношу дрогнувшим голосом. Перед глазами плясали белые мушки, словно помехи на экране телевизора.

— Что ты ему вводила? — рычит мужчина, надвигаясь на меня. По его виску с серебристыми волосами от напряжения струилась вздувшаяся венка.

— Я не знаю. Обезболивающие. И капельницы поменяла, — затрясла я головой, в нервном жесте сминая ткань медицинского халата.

— Не строй из себя дуру! Курица тупая!

Его крик обжог мое лицо. Страх сменился растерянностью. Руки нещадно трясло, а на глаза наворачивались слезы.

— Но подготавливала инъекции не я. У Лены спрашивайте, что она туда набирала! — Пячусь от мужчины, пока не упираюсь спиной в стену.

— Да ты хоть своими крохотными мозгами понимаешь, чем тебе это чревато?! — Выкрикивает мне в лицо, и его кулак врезается в паре сантиметрах от моего лица, прямо в стену.

Вчера вечером смена начиналась с привычного хаоса. Я вдохнула запах антисептика, застегнула белый халат до горла и засунула волосы под одноразовую шапочку с принтом котов. Выбросила из разума все проблемы, что свались на меня в последнее время, с головой нырнув в работу. Просмотр назначений. Подготовка лекарств.

Ленка уже копалась в шкафу с медикаментами, её чёрная коса падала на спину как шёлковый шарф. Мы кивнули друг другу, разделив палаты по списку.

— У тебя второй и четвертый коридоры, — бросила она, не отрываясь от упаковки с капельницами. — Я возьму третий и четыреста вторую палату. Там та бабка с переломом шейки бедра…

— Которая всё время зовёт «Машеньку»? — улыбнулась я, проверяя дозы в тележке.

— Она. Вчера пыталась укусить санитара за то, что «увёл её корову».

Мы нервно и синхронно заулыбались.

Палата четыреста пять встретила меня запахом лаванды и йода. Анна Петровна, милая старушка с диабетом, уже ждала с рукавом закатанным:

— Дочка, только не в ту вену, а то в прошлый раз как шарик надулся!

— Давайте я посмотрю, — аккуратно провела пальцами по её тонкой коже. Вены прятались, как испуганные змейки. — Вот же, идеальная. Дышите глубже.

Шприц с инсулином скользнул в руку. Анна Петровна зажмурилась, сжимая в другой руке маленькую иконку.

— Спасибо, родная. Ты как моя внучка…

Её слова перекрыл вопль из соседней палаты. Ледяная волна пробежала по спине. Я бросила шприц в контейнер и выскочила в коридор.

— Не подходи, цыганка проклятая! Я тебя насквозь вижу!

Голос дрожал от ярости. В палате пожилая женщина с лицом, сморщенным как печёное яблоко, размахивалась костылём. Ленка стояла у стены, её обычно безупречный халат в бежевых пятнах, похожих на чай или компот. На полу валялась разбитая кружка.

— Мария Игоревна, успокойтесь, — голос Лены звучал ровно, но я заметила, как дрожит её рука с капельницей. — Это просто магния сульфат…

— Врешь! Ты мне яду подмешала! Это ж надо! Цыганку в больницу взяли работать! Ироды…

Я шагнула в дверь, перехватывая костыль на лету, которой уже взял направление в сторону Лены. У девушки довольно яркая восточная внешность ‒ густые черные волосы, смуглая кожа, черные брови и глаза, в которых сейчас плескались обида и унижение. И оттого, как эта больная старуха своими словами облила её грязью, хочется всадить ей укол с витаминами, да побольнее.

— Мария Игоревна, — сказала я громче, чем планировала. — Вы сейчас либо ляжете, либо я вызову охрану. И тогда вместо капельницы получите укол галоперидола в мягкое место. Выбор за вами.

Старуха замерла, рот открыт в немой сцене. Ленка прислонилась к стене, её смуглое лицо стало пепельным.

— Вы… вы кто такая? — прохрипела Мария Игоревна, но уже опустилась на кровать.

— Адель Дмитриевна. Ваша медсестра на сегодня, — подняла капельницу, делая вид, что проверяю этикетку. — Лена, можешь идти. Я сама попробую.

Она кивнула, выскользнув из палаты как тень. Я намеренно громко зашуршала перчатками, накладывая жгут.