Демон-вымогатель мелочи

Глава 53 - Мей Анубис, грешница под номером два

  В целях экономии времени Олбин Вихревой, не дожидаясь, пока выигравший участник покинет аквариум, пригласил внутрь следующего. Номер второй, прежде чем подойти к кубу, привлек к себе внимание скользким продолжительным хихиканьем вполголоса. Разгуливающее эхо тихого смеха заставило поежиться большинство присутствующих. Даже демону-проводнику сделалось как-то не по себе от того, как веселилась поднимающаяся по ступенькам барышня.

  Между тем она наконец достигла стены и произнесла:

  - Мей Анубис. Четыре тысячи.

  Это была немолодая женщина лет тридцати пяти – сорока, невысокая, с коротко остриженными волосами как у мальчика, слегка вьющимися и неряшливо раскиданными по голове. Кулаки ее были сжаты до того, что вены на руках проступали как у мужика, ежедневно груженного тяжелой работой. Она беспрестанно таращила свои глаза, сияющие красным (даже издалека Глу могла рассмотреть ее полыхающие очи), и не спускала с лица сумасшедшую улыбку.

  Когда База проходил мимо – Мей Анубис поднялась к аквариуму с той же стороны, с какой покидал его бывший бандит, - она глухо похихикала и сказала:

  - А ты неплох. Подраться не хочешь?

  Но тот на нее даже не взглянул – так молча и прошагал дальше. Неправильным было бы сказать, что База ее намеренно проигнорировал – он обошел ее с таким видом, словно и не было никакой Мей Анубис и никто с ним не говорил; или же так, как если бы он был слеп и глух и потому не специально не заметил ее.

  Женщина раздраженно прицокнула языком – на мгновение она перестала улыбаться – и, войдя внутрь, прошипела:

  - Какие мы гордые. Я до тебя еще доберусь, молокосос.

  А тем временем многие из зрителей стали угадывать в ее лице, голосе и повадках некую знаменитость, чье имя было известно всем, кто хоть раз включал канал новостей.

  Вот что стало доноситься отовсюду:

  - Мей Анубис? Вы серьезно? Или я ошибаюсь, и это не та самая, о которой газеты только и гудели последние пять лет?

  - Нет сомнений. Ты слышал ее смех?

  - Так, выходит, она, наконец, померла?

  - Кто бы мог подумать – все прочили ей еще долгие годы злодеяний.

  - А вышло так, что в один чудный день к ней наведался демон и объявил, что очень скоро ей, безумной маньячке, придется уйти с ним в мир иной.

  - Ох и разозлилась она, небось.

  Так как Глу все свое школьное детство посвятила экспедициям в темные переулки и тренировкам на пустырях, и пульт от телевизора ни разу не был у нее в руках, о грешнице под номером два – Мей Анубис – она, разумеется, ничего не слышала. Впрочем, среди остальных также было немало тех, кто одинаково недоумевал – чему другие так удивляются, с неподдельным интересом глазея на эту женщину?

  Глу уже было засобиралась устроить одноруким братьям допрос, но те, только вышеупомянутая грешница встала напротив пушки, хлопнули друг другу по рукам, завязав спор – чем именно она прославилась, и первыми обратились к ней.

  - Без понятия! – почесала Глу голову. – Я рассчитывала у вас разузнать.

  Братья хмуро переглянулись - и стреканули искать тех, кто был в курсе.

  Несмотря на то, что первый, к кому они обратились, послал их к черту, второй пригрозил кулаком, а третий и сам не знал, найти осведомленного грешника и выпытать из него информацию им удалось на удивление быстро. Глу простояла, наблюдая за ними, не более полуминуты, по истечению которой оба (один довольный, другой – раскрасневшийся от гнева) смолкли и продолжили следить за выступлением Мей.

  Глу подбежала к ним и поинтересовалась раздобытыми знаниями.

  Братец-победитель первым делом похвалился своим очередным успехом:

  - Только представь себе – этот чудик, - он большим пальцем через плечо указал на брата, - предположил, что она балерина.

  - У нее страшное лицо! – парировал тот. – А все балерины – страхолюдины. Воспитатель заставлял нас смотреть эту муть каждый вечер, уж я-то помню. Это ты спал постоянно, умудряясь делать это совершенно незаметно!

  - Признаюсь тебе кое в чем: телевизор я предпочитал смотреть в другое время (конечно, без ведома воспитателей) – и благодаря этим сеансам мне и посчастливилось однажды увидеть рожу этой Мей на экране.

  Братец-проигравший так и схватил его за грудки:

  - Жулик! Так ведь нечестно! Почему ты мне не сказал об этом?

  - Потому что тогда ты бы не стал со мной спорить.

  - Что?! И это твоя причина?! Какой вообще смысл спорить, когда наперед знаешь, что выиграешь? Главное ведь азарт!

  - Ну, мне просто нравится тебя пинать.

  Парни определенно бы устроили драку, если бы не прогремела пушка, и желание посмотреть на то, как покажет себя Мей Анубис, не взяло над их горячностью верх.

  Пылающий желтый шар – вылитое солнышко в миниатюре, - гудя да булькая, выстрелило в скалящуюся женщину.

  - Эй, братва, - обратилась Глу к близнецам, - так что там с ее жизнью? Кто она?

  - Сумасшедшая, - ответил братец-победитель (второй братец все же был слишком зол, чтобы расщедриться на ровный и быстрый пересказ). – С малых лет такая: помешалась, когда пьяница-отец прикончил ее мать, следом удавил ее любимую собаку и наконец попытался расправиться с дочуркой. Ну и проблем же с ней было у врачей из психушки… В редких случаях на девчушку действовало успокоительное. А поколотить медбратьев она ужас как любила – после пережитого лютой ненавистью возненавидела мужчин. Природа наградила ее завидным телом (мощным, в смысле; от женщины в ней мало чего сохранилось) – и совладать с малолетней дурочкой могла только толпа бравых ребят. Но лишь до поры до времени – пока юная Мей не подросла.