Демонесса поневоле и Шторм из Прошлого

Пролог

Цикл Лже-Купидон,

1-я книга - Однажды в Лас-Вегасе, или Жена в подарок от Бывшей

БЕСПЛАТНО

https://litnet.com/shrt/laP2

4-ю книгу "Ведьма поневоле и Шторм из Прошлого"

https://litnet.com/shrt/lat2

и ЭТУ 5-ю -

"Демонесса поневоле и Шторм из Прошлого"

можно читать отдельно от 1,2 и 3-ей книги.

Очнуться и узнать, что тебя похитила бывшая твоего бывшего мужа – тот ещё кошмарный сон, даже, если не знать, что она тысячелетняя вампирша, а ты сходишь с ума…
Ну а что тебе еще думать, если ты вдруг начала слышать голос своей умершей двадцать лет назад бабушки, которая утверждает, что ты потомственная ведьма и поэтому можешь договориться с веревками, с помощью которых связаны твои руки!
Что же касается твоего бывшего мужа, то ему сейчас не до тебя… При помощи черной магии некто совершает кровавые ритуальные жертвоприношения, оставляя на месте преступлений улики, указывающие на него. Он, разумеется, к жертвоприношениям не имеет никакого отношения, но недолюбливающий его агент ФБР настроен доказать его виновность во что бы то ни стало!

В тексте:
-расследование ритуальных убийств,
-вампиры среди людей,
-наше время, настоящая любовь,
-ставшая ведьмой, а затем и демонессой поневоле врач-кардиолог
-шикарный мужчина, ну а то, что вампир, так никто ведь не без недостатков
-извечная борьба между ангелами и демонами

Пролог

01 декабря 1562 года. За два дня до похищения Микаэля Старейшинами.

Кёзепсо Вилаг – древняя, как само время, и величественная, как бескрайние просторы Вселенной, столица Сумеречного мира, сокрытая от глаз смертных, раскинулась на стыке земного, потустороннего и неведомого, на перекрестке звездных ветров, на грани между сном и явью, в месте, где всё сущее теряет форму, а свет и тьма не враждуют, а перетекают друг в друга, рождая не день и не ночь, не покой и не движение, а особое время, особое состояние… зыбкое, таинственное, неподвластное разуму, вечно изменчивое и потому – одновременно и пугающее, и неудержимо влекущее.

И в самом центре этого зыбкого на вид, но вечного по сути мира возвышалась Цитадель Старейшин.

Высеченная из цельного куска обсидиана, видимая из любой точки города, она холодно и бесстрастно отражала мерцающий сизый свет пронизывающих небеса и землю магических линий. Её шпили рассекали вечный сумрак, словно иглы, пришпиливающие реальность к неустойчивой ткани бытия. Её внутренние галереи тянулись плавно, без резких поворотов, с высокими сводами и почти невидимой резьбой, уходящей вглубь камня. Здесь не было вычурности, но каждый элемент – от массивных колонн до широких проёмов – был исполнен с таким мастерством, что казался естественной частью мира, а не творением рук. Обычно в просторных и светлых залах цитадели царило почти безмятежное спокойствие, но не в этот зимний день.

Исходившее от Старейшин беспокойство витало в воздухе запахом озона и статическим напряжением еще не разразившейся грозы.

Прислуга и стражи ощущали это и потому, когда Старейшины заперлись в ритуальном зале, старались вести себя тише воды, ниже травы, дабы, не дай боги, не помешать им.

Иезекиль медленно обходил по периметру ритуальный зал, в каждом из четырёх углов вычерчивая белым мелом точные, выверенные знаки – символы поклонения Кроносу.

Из всех ритуалов, способных приподнять завесу будущего – этот был самым точным, но и самым физически и морально изматывающим, болезненным и опасным.

Покидая настоящее и устремляя свое сознание в будущее привязанные к «сейчас» только лишь нитью, сотканной из их воли и силы духа, Старейшины погружались в бескрайний океан Бессознательного.

Океан, в котором не существовало ни времени, ни пространства, не действовали никакие законы, никакие правила. В океане этом неимоверно сложно было что-либо отыскать, но очень легко заблудиться.

В хаосе Бессознательного можно было бесконечно скользить между возможностями, ощущениями и тенями событий, но найти среди них то, что действительно принадлежало грядущему – было как искать шепот в урагане. Любая попытка зацепиться за понятное оборачивалась иллюзией: вчера становилось завтра, истина – ложью, а образы менялись раньше, чем сознание успевало их интерпретировать.

Бессознательное заманивало виражами и миражами возможных вариаций будущего до тех пор, пока пловец настолько далеко не отплывал от «берега», что забывал о том, что нить, связывающая его с «сейчас» не бесконечна.

И если нить обрывалась, возвращения назад уже не было: «освобождённый» разум становился частью Бессознательного – без цели, без воли, без памяти, без границ…

На отполированном до зеркального блеска мраморе твердой и опытной рукой рефаима Иеремии были вычерчены девять вписанных один в другой кругов, означавших девять ступеней погружения в Бессознательное – каждая из которых открывала следующую грань откровения непостижимости.