Демонесса поневоле и Шторм из Прошлого

Пролог (продолжение)

– Готово, – подтвердил он и язвительно добавил: – Если только вы с Исаией ничего не напутали, конечно!

Исаия хмыкнул, не отрываясь от последнего круга.

– Не переживай, Зеки. Мы проверили каждый знак трижды. Всё выверено до последней точки.

– Мо-ло-д-цы! – с явной иронией в голосе «похвалил» коллег демон и скомандовал: – Тогда начинаем! Даниил, ты становись по правую руку от меня, Исаия, ты – по левую. Иеремия ты – между ними… Читаем заклинание и ныряем на мой счёт «три».

Старейшины встали по четырём сторонам круга, точно ориентируясь на стороны света. Мантии цвета – запёкшейся крови и чернёного серебра – тяжело ниспадали с плеч, придавая им сходство с высеченными из камня статуями.

В унисон, глубоким четырёхголосым хором, они воззвали к Кроносу.

– О, Хранитель Начал и Концов, вплетающий судьбы в непрерывную спираль бытия! Судия мгновений! Владыка времени, что замыкает круги и разрывает их вновь. Мы взываем к тебе. Даруй нам зрение за пределами времени. Поддержи нас в пути сквозь хаос возможностей. Прими нашу жертву разума и воли – открой нам врата грядущего и позволь нам узреть его, не исказив ткань настоящего!

Каждая строка звучала, словно удар медного гонга. Слова прожигали воздух; руны на полу вспыхивали более ярким светом, переливались серебром и огнём льдисто‑синих искр. Мрамор под их ногами едва заметно завибрировал. Пространство вокруг них исказилось и подернулось дымкой…

Иезекиль вскинул правую руку и начал счёт:

– Unus… – зал содрогнулся от невидимого удара.

– Duo… – свечи задрожали, и пламя их стало пульсировать в такт с сердцем каждого из участников ритуала.

– Tres…

Четыре фигуры одновременно сделали шаг вперёд – не телом… духом.

Их сознание сорвалось с якоря реальности и устремилось в безвременье навстречу хаосу, лишённому формы, но полному намёков, обещаний и ловушек.

И в то же мгновение тела Старейшин будто бы пронзили сотни разрядов молний: мышцы свело судорогой, грудь и виски сдавило стальным обручем, спины выгнулись, а головы резко откинулись назад. Вспыхнувший в солнечном сплетении жар стремительно разлился под кожей. Лоб покрылся испариной, дыхание стало прерывистым, рваным, каждый вдох, казалось, был последним. Пульс набатом застучал в ушах… Удар за ударом он гнал разум вперёд, прочь от тела, от оков плоти, туда, где стираются границы и реальность растворяется в пульсирующем тумане возможностей и забвения.

Плоть отчаянно цеплялась за рассудок – как мать, не желающая отпускать своё дитя в опасное путешествие. Она сопротивлялась изо всех сил, но очарованный бескрайними возможностями разум решительно и даже жестоко подавил собственнические инстинкты тела и все же сумел вырваться из его, как ему теперь казалось, удушающих объятий и…

Едва не захлебнулся в обрушившихся на него волной цунами хаотичных потоках возможных будущих, порождённых анархией мыслей, желаний, страхов и стремлений всех существ во Вселенной.

Каждый из этих потоков в свою очередь ветвился на тысячи новых, эти новые – на ещё большее число, и так бесконечно, пока не исчезало само понятие последовательности, а прошлое, настоящее и будущее не сливалось в единый неупорядоченный гул.

Иначе говоря, Старейшинам предстояло вычленить и распознать вариации собственного будущего – и будущего Сумеречного мира – среди бесчисленных вариаций чужих судеб, среди миллиардов сценариев, множащихся в безумной прогрессии с каждой секундой.

Им уготовано было пройти через бесконечную череду событий – от незначительных до поистине катастрофических, включая те, что обжигали душу своей трагичностью и несправедливостью. Которые они не могли не отвидеть, ни изменить: любое промедление, малейшая попытка вмешаться грозила потерей ориентира и, как следствие, утратой связи с реальностью и вечным заточением в беспредельной глубине Бессознательного.