Демонесса поневоле и Шторм из Прошлого

Глава 11.2

– Именно так, – подтвердил Исаия. Уголки его губ дрогнули в невеселой усмешке. – И для него – это цель, которая полностью оправдывает средства.

– Но разве... – начал было Микаэль. Брови его сошлись на переносице. В глазах мелькнуло недоумение.

Но договорить ему не дали. Нефелим и так знал, что он хочет сказать.

– Нет, – отрицательно покачал он головой. Движение было медленным и сопровождалось тяжелым вздохом. – То, что обращенные им оборотни, ведьмы и представители прочих сумеречных рас после перерождения либо теряют рассудок, либо балансируют на грани безумия, Филиппа волнует не больше, чем судьба сломанной игрушки. Чего ради? – криво усмехнулся Исаия. – Если эти «сломанные», безумные и полубезумные создания всё равно остаются его рабами и слепо следуют всем его приказам.

Кулаки Микаэля сами собой сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Но разве… – опять начал он. И снова ему не дали договорить.

– Я не сказал, что ничего нельзя сделать, – вновь без труда прочитал его мысли нефелим. – Превращение врагов в рабов – стратегия, безусловно, блестящая, но, к счастью, в данном конкретном случае, воплощение её в жизнь требует огромных затрат энергии и времени.

Микаэль непонимающе нахмурился, но на сей раз даже не попытался задать вопрос.

Зачем? Если собеседник читает его, как открытую книгу.

И оказался прав. Исаия лукаво усмехнулся и объяснил. И, разумеется, снова попал в точку.

– Филипп то ли потому, что возомнил себя богом, то ли потому что, судит по себе, и поэтому никому не доверяет – кто знает, что движет безумцем? Запретил всем, без исключения, своим подданным создавать собственных рабов.

Лицо вампира исказила ненависть.

– Создатель гребаный, чтоб ему…

И снова ему не дали высказаться.

– Сынок, не сейчас, – остановил поток нецензурной брани, готовой сорваться с языка Микаэля, нефелим. В его голосе прозвучала та же отеческая строгость, что и в начале разговора, но теперь к ней примешалось понимание – он и сам бы с удовольствием выразился покрепче. – А сейчас слушай…

– И не мешай слушать другим, – менторским тоном добавил Даниил.

– А вы тоже слушаете? Но я думал… – удивился Микаэль.

– Нет, мы тут просто так сидим! – саркастически-язвительно парировал демон. И не менее саркастически-язвительно добавил: – На тебя милуемся! И всё никак не намилуемся! Ах ты ж наша звездочка ясная! Краса ненаглядная! Радость ты наша беспредельная! Диво, ты наше дивное! Сокровище ты наше…

– Зеки! – укоризненно шикнул Исаия, бросив на демона предостерегающий взгляд.

Физиономия демона в ответ выразила невозмутимую и ярую веру в собственную правоту. Он приподнял одну бровь и слегка наклонил голову, всем своим видом демонстрируя готовность вступить в словесную перепалку. Его глаза блеснули предвкушающим блеском, который так хорошо знали все присутствующие.

– Да ну тебя! – махнул нефилим на него рукой. Жест вышел одновременно раздраженным и почти ласковым, как у человека, привыкшего к выходкам избалованного ребенка. Он повернулся к аундайцу, и лицо его вновь приняло серьезное выражение. –История длинная, – объяснил он. – Поэтому, когда я рассказывал её в первый раз, я был краток.

– Очень краток, – с легкой подколкой в тоне поправил его Иеремия.

– Хорошо, пусть будет «очень краток», – раздраженно согласился Исаия, устало потирая переносицу двумя пальцами. Морщинка между его бровей стала глубже. – Ну вот забыл, на чём остановился... – ворчливо пробормотал он себе под нос.

– На том, что Филипп запретил всем, без исключения, своим подданным создавать собственных рабов и потому воплощение её в жизнь затягивается во времени, – напомнил Микаэль. В голосе его прозвучали нотки старания, как у прилежного ученика, желающего исправить плохое о себе впечатление.

– Да, точно, – кивнул Исаия. – Так вот… – он откашлялся. – Как только Филип узнал о том, что Даниил заинтересовался пропажей наших подданых, бесследно исчезающих по всей Европе, он понял две вещи: во-первых, время больше не работает на него, оно работает против него; во-вторых, без посторонней помощи ему никак, и поэтому прибег к уже проверенному способу, а именно: натравил на врага Инквизицию.

План его был прост: одного безумного оборотня, ведьмы или колдуна на город или дюжину деревень более чем достаточно, чтобы падкая на страшные истории людская молва без какого-либо его вмешательства сама раздула искру ужаса до пожара массовой паники.

Лишнее и говорить, что так оно и вышло.

Слухи о нападениях адских тварей, за которых напуганный люд принимал обращенных в вампиров оборотней – расползались по округе со скоростью лесного пожара. К ним примешивались рассказы о колдунах и ведьмах, якобы творящих порчу едва ли не средь бела дня. Люди видели тени там, где их не было, слышали волчий вой в ночи и с жаром рассказывали друг другу ужасы, которые передаваясь из уст в уста становились всё чудовищнее и кровавее. Что, само собой разумеется, не могло не обеспокоить церковников, а вслед за ними и Опекунов.