Демоническая Пятёрка. Возвращение из Эксилиума

6. Встреча у директора

Холод. Откуда он взялся? Неужели люди могут приносить c собой и отдавать во внешний мир всё, что хранят в себе? Эмили не стала долго раздумывать непонятно о чём и, услышав замедленный стук каблуков, подняла глаза. 

— Садитесь, — учительница физики, миссис Бланшер, исподлобья сквозь очки оглядела класс. 

Ученики резко опустили головы вниз, уже по привычке. Причина, по которой все терпеть не могли эту высокую, хмурую, черноглазую, с большим ртом и носом, в который она то и дело говорила, с отвратным вкусом в одежде, однако очень образованную и умную женщину, была проста: ученики всегда не любят тех, кто не любит их. А миссис Бланшер никогда не проявляла ни к одному классу тепла и заботы. Обычно всё происходило наоборот — ей будто нравилось заваливать учеников на всяких зачётах, контрольных, даже просто на уроках. Она подбирала самые сложные, почти нерешаемые задания, при этом всегда составляла их сама: её главное кредо заключалось лишь в том, что надеяться всегда нужно только на себя. Она буквально презирала всех других составителей учебников, ей всегда что-нибудь да не нравилось в их, как она выражалась, манере преподавания материала. Никто не понимал, почему эта женщина до сих пор работает здесь, в школе, с детьми, которых так ненавидит. Но несмотря на всё это — правда, мало кто об этом знал, — эта женщина умела любить своих учеников, и любила лишь тех, кто всегда почитал её и её уроки, мог не просто сказать доброе слово, но поднять настроение своими комплиментами и лестью. 

— О-о, Джефферсон, вы вернулись? — после долгого изучения класса она искренне удивилась, заметив Нила. 

— Да я вроде никуда не исчезал... — ответил он, будто не понимая, о чём она. 

— Да неужели, — миссис Бланшер с хлопком положила свои сборники задач на стол. — Такое бы я точно не забыла.

Нил не ответил. Всё его внимание было направлено к Эмили, которая сидела почему-то в непонятном скованном состоянии. 

— Смотрю, у вас появились новенькие, — заметила учительница физики, поправляя очки на переносье. 

Эмили никак не отреагировала на её слова. Кларисса же дружелюбно кивнула учительнице как бы в знак приветствия. Сразу же после этого миссис Бланшер переключилась на сам урок и, расчертив всё, что надо, у доски, начала с повторения пройденной темы. 

Нил же, как обычно, не собираясь заниматься на физике физикой, незаметно немного пододвинул свою парту к парте Эмили.

— Всё в порядке? — шепнул он ей.

— Лучше всех, — не смотря на него, ответила она.

— Кларисса сказала, ты чуть не упала в коридоре...

— Подвернула ногу, — Эмили сама удивилась, что всегда имела на всё быстрые, пусть и не совсем искренние, ответы. 

— Может, скажешь правду? — Нил улыбнулся, уже точно изучив, когда Эмили пытается соврать, а когда — нет.

— Мистер Джефферсон! — противный голос миссис Бланшер снова сразил класс. — Вы так много говорите, потому что хотите к доске? 

— Никак нет, миссис Бланшер, — пулемётом отчеканил Нил. 

— Хоть вы и раньше тоже не занимались на моих уроках физикой, но делали всё, что вам вздумается,  без лишних звуков! 

— Извините ещё раз, миссис Бланшер, — Нил изобразил виноватую улыбку. А он и забыл, как «сердечно любит» эту прекрасную женщину, которая все время мешала и мешает ему жить. 

— Извинения не спасут вас от выхода к доске.

Нил замер в неожиданности. Вот так подстава...

— Давайте-давайте...

— А можно я пойду?

Такого заявления от Эмили никто не ожидал, особенно сама миссис Бланшер. Честно признаться, за все годы обучения у этой прекрасной женщины она была практически первой, кто сам изъявил желание пойти к доске решать задачи из её сборника. 

— Мисс Эмили Уокер? — открыв список класса, угадала миссис Бланшер. — Вы правда готовы решать задачи?

— Абсолютно, — Эмили как-то недобро улыбнулась, однако улыбку эту заметил только Нил и уже представить себе не мог, что именно она задумала. 

— Что ж, прошу, — учительница вытянула руку с мелом.

Все удивились, как уверенно, бесстрашно Эмили подошла к доске, как приняла у миссис Бланшер мел, тот самый, который учительница приносила с собой и которого все так боялись касаться; как чётко и ровно расчертила линии для задачи перед решением. 

— Записывайте условия... — миссис Бланшер была заинтригована новенькой не меньше остальных, поэтому, решив проверить уровень сразу, выбрала в своём сборнике задачу, отмеченную галочкой, из последних пройденных тем. — Каково показание барометра на уровне четырёхсот пятидесяти метровой высоты стратосферы Лас-Вегаса при давлении...

— Трёхсот пятидесяти метровой, — неожиданно перебила Эмили. 

— Что? — не поняла миссис Бланшер.

— Высота стратосферы Лас-Вегаса составляет триста пятьдесят метров, — серьёзно повторила Эмили. — С мелочью. Вы ошиблись с данными.

— Я никогда не ошибаюсь, — заявление новенькой привело учительницу в невыносимое возмущение. За все годы своей работы ещё никто не осмеливался её поправлять. Она всегда знала всё в точности, как оно было. По крайней мере, так думала она сама.