Демоны должны умереть 2

Глава 2

Георг молчал, сцепив пальцы перед собой. Марат выглядел совершенно потерянным, разглядывая лежащее на столе письмо.

В столовой царила мрачная тишина.

– Может, все-таки поделишься своими мыслями? – не выдержала бесполезного молчания я.

Марат развел руками.

– Я правда про это ничего не знаю. Когда я… Выяснил, что от нескольких лет остались только обрывки воспоминаний, то сначала не отвечал тем, кто писал и звонил. А что сказать? Потом признался Олегу, что заболел – его-то я помнил, в отличие от остальных. Он говорил, что поссорился с тобой, что ты как-то странно себя ведешь. Я отделался отговорками… А потом все как-то резко и перестали выходить на связь. Я сам не стал звонить – этих людей я не знаю, расскажут еще… что-нибудь. Особенно после того, как Олег сказал, что… Ну в общем о вроде как нашем плане.

Я продолжила в упор смотреть на «родственника».

– Я… Я… наверное, не хотел ничего знать.

А глазки-то бегают, бегают…

– Правду, Марат.

– Я все сказал!

– То есть месяц назад все эти покаянные речи были ложью?

– Что? Нет! Как ты могла такое подумать!

– Что ты скрываешь?

– Ничего!

– Лжешь!

– Я…

– Ника, ты не думаешь, что он правда не помнит? – вмешался Георг.

– Не думаю. И хватит его защищать, – я бросила мрачный взгляд на целителя, – ты сам наверняка что-то знаешь.

– Я?

– Ну не я же! Ты ведь наверняка помогал ему с передозом дурмана. Неужели не поинтересовался, у кого и что покупает?

Марат побледнел.

– П-передоз? Я что…

– Дурманщик ты, вот что. И не делай вид, что еще не догадался, наверняка же Шереметьева просветила.

Родственник сник.

– Она намекала, но я думала, что, ну, пил просто много... Я ж не помню ничего…

– Пил он! Ты промотал наследство своих родителей и, получив в управление трастовый фонд моих – что с ним сделал? Отвечай!

Я всего пару дней как сумела разобраться в бумагах отца и в том, как он вообще содержал поместье. Выходило, что у семьи Ланских имелось в собственности несколько помещений на окраине города. Точнее, когда-то это была пара заводов, но еще при деде Владимировны они превратились в «несколько помещений» – прибыль упала, рабочих уволили, станки продали… Но за землю предки держались – и получали доход от пользования помещениями другими людьми. Но что-то этого дохода видно не было…

Ладно, пока жив был отец Владимировны, то наверняка тратил деньги на свои дела. Стоили-то тут некоторые алхимические компоненты дорого… Но он три года как мертв. Где деньги? Те, кто использовал землю, предпочли переехать куда-то? Вряд ли все разом. Да и еду же на что-то покупали и вот это все…

И – Шуйский говорил, что Марат проиграл наследство, проиграл имущество рода… Кому? «Дядя» ведь наверняка что-то знал. Если Шуйский сумел считать информацию о долгах, то наверняка и сам Марат что-то помнил. Помнил – и молчал!

Вихрь магии прошел по помещению, врезаясь в «родственничка» и прижимая его к стулу.

– Да не знаю я! Клянусь – не знаю! В этом и проблема!

– Марат, расскажи, в чем дело, – вмешался в Георг. – Подробно.

«Родственничек» перевел на меня взгляд. Сглотнул, изрядно побледнев, и промямлил:

– Я все время… пытался понять, о чем говорил Олег. Почему я помню лица людей, которых не знаю, почему у меня… Почему у меня есть брелок в виде фишки без номинала, а в смарте какие-то контакты без имен, вся переписка с которыми удалена. Я пытался найти что-то в сети, пытался понять, что помню… Но выяснил только, что знаю правила покера. Не помню, как учил – но знаю. И что я… В общем, я… – Марат глубоко вздохнул, – я не… В общем, я нашел в своих записях…

Он умолк, сжав зубы и глубоко дыша.

– Что нашел? Говори давай!

– Там… цифры. Просто цифры.

– Неси!

– Что нести?

– Записи.

– А… Вот, – Марат достал из кармана побитый жизнью смартфон и, что-то несколько раз нажав, повернул ко мне экран.

Что-то вроде цветной таблицы. В красных и зеленых клетках – даты, суммы – в основном трех и четырехзначные – и буквы. А, К, Н, М… Чем ближе к концу таблицы, тем больше красных клеток и меньше зеленых.

– И ты молчал?!

– А что говорить?! – вспылил Марат, – «Знаешь, я вот вообще ничего не помню, но, кажется, не только содействовал установке контролирующих чар, но и разорил тебя?» Отлично!

– Хоть бы и так.

– Зачем? Все равно ты, пока считаешься недееспособной, ничего не можешь сделать с финансами.

Я хмыкнула, едва удерживаясь от желания влепить родственничку хороший такой подзатыльник. Вот ведь кретин, все-таки… Вслух же ответила:

– Но по тебе-то официального решения не было. Отделался условным сроком... Составила бы там какие-нибудь бумаги от твоего имени.

– Я сам составил, – поморщился Марат. – Подал через сетевое представительство банка и в трастовый фонд написал. И в кадастр, чтобы насчет земли узнать.

– И?

Марат потупился, уставившись в стол.

– Грх! – желание треснуть этого непроходимого идиота переплавилось в рык.

Ну какого же он ничего не сказал?! Я бы не тратила время зря, попробовала бы ускорить снятие этой «недееспособности», договорилась бы как-нибудь с Шуйским…

Хотя голос разума и намекал, что надо было самой работать в этом направлении. Не ждать, когда все разрешиться, не заниматься всеми этими тренировками и медитациями, не книжки читать и неспешно разбирать бумаги Владимира Ланского, а крутиться активнее, коль уж за это взялась. Да, тренироваться я люблю и умею, а в деньгах ничего не смыслю – но выбора-то нет!

Ладно, уже поздно сожалеть.

– Земля наша. Осталось, вот. В банке запросили проверочный код, – выдавил из себя Марат, – я не помню, а лично ехать, как просили, не стал. Ну а в трасте… Сказали, чтобы я обсуждал все лично с управляющим директором.

Управляющий директор – это же вроде как тот кто как раз управляет этим самым «трастом», организацией, через которую шли деньги рода. Или нет?