Демоны должны умереть 2

Глава 4

– В первый раз вижу, чтобы целительские чары не могли остановить кровь, – полноватый целитель, сидевший около Натальи Владимировны, сноровисто набирал в шприц какую-то жидкость, – надо ее к Анджуйским, там специалисты пограмотнее меня.

– Умеют со Скверной работать? – усмехнулась я, отвлекаясь от фотографирования бетонной плиты.

Как оказалось, в дальнем углу помещения, за целым рядом станков, кто-то очень умный оборудовал еще одно место для призыва тварей. Да, сейчас неактивное, но от этого не легче. На моей земле! Уроды!

– Что, простите?

Я прервала свое занятие и, кутаясь в одолженную Голицыным форменную куртку – да, жарко, но не светить же нижним бельем? И так пару пуговиц не застегнула, иначе совсем упреть можно – подошла к целителям и пострадавшей. От так и не пришедшей в себя блондинки тянуло отвратительным запахом Скверны. Не от нее самой, а именно от ран. Да и на метки я ее, пока молодой законник бегал за помощью, проверила.

Так бывало. Скверна, попавшая в раны, не запустит Перерождения… Если, конечно, не появится Истиннорожденный, которому принадлежит эта энергия, и не предложит сделку. Но все демоническое противно человеческому, и Скверна паршиво влияет и на энергетику, и на тело, мешая исцелению и усугубляя раны.

– Скверна. Эти Анджуйские умеют с ней работать? Потому что если нет – то она умрет.

Целитель мрачно уставился на меня.

– Это что – угроза?

– Предсказание, – отозвалась я. – Вы ее не видите, что ли? Не чувствуете?

– Госпожа Ланская имеет ввиду, – Голицын оторвался от изучения тела того, кто стал вместилищем Зверя, – что при столкновении с Аспектом возможны непредвиденные и редкие повреждения, для работы с которыми требуется специалист.

Целитель только отмахнулся.

– Где вы тут Аспект видите? Да и одержимости-то нет, зачем экзорцист?

– То есть вам ее не жалко? – полюбопытствовала я.

– Кого?

– Раненную. Целители ж должны заботиться о пациентах и все такое.

– Потому я и намерен передать ее компетентным специалистам.

– До лечебницы Горчаковой ближе, – просто заметил Голицын. – И, я уверен, у них есть компетентные специалисты.

– Шуйский, что ли? Так он уже давно только со своими работает.

– Речь не о нем.

– Да без разницы. В специалистах Анджуйских я уверен.

Я пожала плечами. Глупо конечно, но что мне – драться, что ли, с ним?

– Она хорошо боролась. До последнего. Жаль будет, если помрет по вашей глупости, – просто отозвалась я.

– Значит, это все-таки угроза? Господин Голицын, прошу засвидетельствовать…

– Да ну вас, – отмахнулась я.

Вот надо еще с ним спорить… Да, жаль, но тут не я решаю. Георг бы во всем этом разобрался… Но коль тут этот целитель, то ему и карты в руки. Может у этих Анджуйских и правда свои специалисты.

Лекарь начал говорить что-то про проклятия и все остальное, но желания его слушать не было. Я сняла с пояса ножны, и, не без отвращения прикасаясь к испоганенной рукояти, запихала в рюкзак. Все как Георг и просил… Да, часть торчит – ну и плевать, что подумают. Не хочу это на поясе носить.

Надо поговорить и с теми двумя опустившимися магами, и с длинноволосым, пока сюда еще законников не набилось.

Я вышла из здания. Целитель что-то там пытался возразить, но Голицын меня останавливать не стал, а остальное не имело значения. Я огляделась. На время расследования наверняка тут все перекроют. Впрочем, не навечно же… А потом попробую найти того, кто заинтересуется арендой завода. Ну и не только самого завода, но и всего остального. Кстати, об остальном...

Я направилась к двухэтажке. Заперто... Вгляделась в астрал вокруг. Странные линии, и странное ощущение внутри живота. Знакомое, кстати, ощущение. Судя по всему, тут какая-то кровная защита, изолирующая строение. Защита замкнутая, и ее не снимали, кажется, годами... Да и внутри – никого живого. Вроде. Ладно, потом с этим разберусь, может в бумагах Владимира Ланского что-то будет, или Георг что-то знает. Пока – пусть чары стоят, глядишь, полицейские внутрь не полезут.

Ладно, еще дела есть.

Около проходной никого, кроме как-то странно покосившегося на меня молодого законника, не было.

– А эти двое идиотов где?

– Э…

– А содержательнее?

Молодой полицейский бросил взгляд на цеховой корпус, но, поняв, что никто ему подсказывать не будет, все же ответил:

– Задержанных в участок забрали.

Я выразительно посмотрела на припаркованную неподалеку машину с бирюзовыми крестами по бокам.

– Это – Терентия Николаевича, он сейчас с госпожой Натальей Владимировной, а их обоих другая бригада увезла. Вы не беспокойтесь – они свое получат. К тому же, – полицейский чуть помялся, но все же, покосившись на мою куртку, выдал: – уже получили. Ольга Николаевна, когда их забирала, осмотрела и сказала, что тот, которому колено раздробили, всю жизнь хромать будет. Ну, если к целителям не обратится, а он не обратится, его – в блок, под суд и по этапу. Так что ни к кому они больше не пристанут. Вы в безопасности.

Я едва сдержала снисходительную улыбку. Нет, ну что ребенка, а он правда ребенок совсем, смущать? Он видит барышню, которая вроде как в защите нуждается – пусть так и будет.

– Не пристанут, как же, – подал голос длинноволосый, который, как оказалось, сидел на корточках за машиной целителей, – рассказывай это дальше, продажная шавка.

Молодой законник пошел пятнами.

– Оскорбление сотрудника полиции карается по закону, юноша, – ответил он, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, – потому, если вы продолжите, я вынужден…

– А где тут оскорбление? Блюдолизы поганые. Пока честный человек сам себя не защитит и вам уродов не преподнесет на блюдечке с каемочкой – и не пошевелитесь.

– Молодой человек…

В кармане что-то звякнуло. Сообщение, неожиданно, от Голицына:

«Ника, вы уверены в лечебнице Горчаковой? Думаю, я смогу устроить так, чтобы Савойская оказалась там».