Демоны спасения: Чертоги отражений.

Глава 3. Чужая кожа.

Я медленно открываю глаза и мир обрушивается на меня тяжестью, от которой перехватывает дыхание.

Потолок.

Чужой, низкий, покрытый мелкими трещинами, будто паутиной. Солнечный свет, пробивающийся сквозь грязноватое окно, рисует на нем желтоватые пятна. Где я?

Паника поднимается по спине ледяными мурашками. Я резко сажусь — и тут же хватаюсь за виски. Голова раскалывается, как будто кто-то вогнал в череп раскаленный клинок.

Воспоминания накатывают волной.

Тэрри. Ее ехидная ухмылка. Браслет с лунным дионом, холодный, как смерть, в моей руке. Вспышка света — и...

Пустота.

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль — хоть какое-то доказательство, что я еще жива. Но чего это стоит, если...

Я замираю, осознавая.

Я не чувствую маны.

Ни единой искры. Ни малейшей вибрации в крови. Только пустота — огромная, всепоглощающая, как если бы мне вырвали душу.

Я — Анатасия Люц, наследница рода, чья мана могла затмить лунный свет, теперь заперта в теле какого-то жалкого человеческого создания.

— Алиса, вставай! На учебу пора!

Голос.

Женский, резковатый, но теплый. Он доносится из-за двери, и я застываю, как зверь в капкане.

По всей видимости мать этой девушки.

Мозг лихорадочно соображает. Я должна ответить. Сыграть роль. Хотя бы для начала.

— Да, мам!

Мой голос звучит фальшиво даже для моих ушей — слишком высоко, слишком неровно.

За дверью наступает пауза.

— Ты в порядке? — Слышу я уже настороженный тон. — Голос какой-то... странный.

Черт.

Я глотаю ком в горле и заставляю себя рассмеяться — легонько, как, наверное, смеется эта... Алиса.

— Да все хорошо! Просто спала в неудобной позе!

Еще одна пауза. Затем вздох и шаги, удаляющиеся по коридору.

Я падаю обратно на подушку, закрывая глаза.

Что теперь?

Тело. Я осторожно разглядываю руки — тонкие, бледные, без когтей. Волосы, спадающие на плечи, — каштановые, а не белые. Даже кожа пахнет иначе — мылом и чем-то сладким.
Комната. Узкая кровать. Плакаты с какими-то человеческими музыкантами. Книги с закладками — "История", "Биология", "Литература". Все так... обыденно.
Зеркало. Я подхожу к нему, и в отражении на меня смотрит чужая девушка. Карие глаза, круглое лицо, никаких рогов.

Это кошмар.

Но нет. Это реальность.

Я сжимаю край тумбочки, пока пальцы не белеют.

Тэрри...

Она заплатит за это. Клянусь Тьмой.

Но сначала мне нужно выжить здесь. В этом мире. В этом теле.

А значит — стать Алисой. Хотя бы на время.

Я глубоко вдыхаю и натягиваю улыбку — такую же ненастоящую, как и все вокруг.

— Ну что, "мама"... Поглядим, как долго я смогу играть твою дочь.

***

Кухня залита золотистым светом — утреннее солнце струится через занавески, рисуя на столе теплые блики. Воздух наполнен ароматами, от которых невольно сводит желудок: хрустящие тосты с медовой корочкой, горьковатый кофе, что-то сладкое, возможно, только что вынутое из духовки печенье.

Как просто устроен их мир, мелькает мысль, прежде чем я успеваю ее поймать.

Женщина у стола — мама Алисы — ловко расставляет тарелки. Ее движения точны, привычны, видно, что это утренний ритуал, повторяющийся годами. Когда она поворачивается ко мне, я замечаю морщинки у глаз, те, что появляются от частых улыбок.

— Ты выглядишь немного бледной, дорогая. Все в порядке?

Ее голос мягкий, но в интонации та самая родительская тревога, что проникает под кожу. Я замираю, чувствуя, как учащается пульс. Она заметит. Обязательно заметит.

Но когда ее рука касается моего лба (теплые пальцы, слегка шершавые от работы), я вижу в ее глазах только заботу — чистую, без примеси подозрений.

Странно.

В моем мире так не прикасались. Не смотрели. Не чувствовали.

— Да, чувствую сегодня не очень… Может, я пропущу учебу сегодня?

Слова даются с трудом. Я стараюсь звучать естественно, но внутри все сжимается — будто я проглотила камень. Обман здесь пахнет кофе и домашней выпечкой, и от этого он кажется еще грязнее.

Мама Алисы задерживает взгляд на мне — долгий, изучающий.

Проклятье.

Я мысленно перебираю варианты:

Если она откажет — придется идти в это "учебное заведение" и рисковать разоблачением.
Если согласится — у меня будет драгоценное время, чтобы разобраться в жизни Алисы.

— Конечно, я не настаиваю. Один день все равно ничего не изменит, можешь отдохнуть.

Она гладит меня по волосам — легкое, невесомое прикосновение. И вдруг я понимаю, что затаила дыхание.

Ее доброта обволакивает, как плед в холодное утро. Но я не могу позволить себе растаять, не сейчас. Не когда настоящая Алиса, возможно, кричит у зеркала где-то в моем мире.

— Спасибо. — Бормочу я, отводя взгляд к окну, где на подоконнике дремлет полосатый кот.

Фокус. План. Действия.

Пока мама наливает кофе, я анализирую:

Документы. На холодильнике прикреплены фотографии — Алиса с друзьями, Алиса на каком-то пляже. Нужно изучить каждую.
Телефон. Вот он, лежит на столе. Код? Отпечаток?
Компьютер. В соседней комнате, если судить по вчерашним воспоминаниям этого тела.

— Ты хочешь чай вместо кофе? Ты обычно его пьешь, когда плохо себя чувствуешь. — женщина ставит передо мной кружку с парящим напитком.

Ловушка.

Я моргаю. "Обычно"? Значит, Алиса — чаеман. А я чуть не схватила кофе.

— Да… — быстро отвечаю я, пододвигая чашку.

Мама улыбается — но в уголках ее глаз читается легкая озадаченность.

Слишком много ошибок. Слишком быстро.

Я сжимаю кружку, чувствуя, как жар проникает в ладони.

План: