Демы

Глава 1. Странный пациент

Если бы фельдшер скорой помощи Иван Герасимович Молодцов знал, каким кошмаром обернется эта ночная смена, то нипочем не вышел бы на работу. Хорошо хоть жив остался — и на том спасибо.

Иван Герасимович был опытным медиком, откатавшим на скорой без малого сорок лет. Поэтому ему стало ясно, что ночь не заладится, с первого же вызова. Он поступил от известной среди фельдшеров ипохондрствующей старухи Глафиры Романовны. Вот уже десять лет она еженощно звонила в скорую помощь и сообщала, что нынче же умрет. Но неизменно нарушала свое обещание.

В этот раз пациентка, издавая в телефонную трубку звуки, похожие на блеяние, пожаловалась, что проснулась среди ночи с непреодолимым желанием съесть герань с подоконника. Она даже начала жевать бедное растение, но листья оказались такими горькими, что сняли ночное наваждение еще до приезда скорой.

— Что ж вы с герани начали, вон у вас лук в баночке пророс, — посмеиваясь, сказал Иван Герасимович, измеряя Глафире Романовне давление. — И для иммунитета полезно.

— Все вам, доктор, шуточки шутить. А я как проснулась, сразу почуяла неладное, будто я — вовсе не я, а кто-то вроде... козочки, что ли. Или коровы.

Печеные яблочки щек Глафиры Романовны слегка порозовели, ей теперь и самой было неловко за столь нелепый повод для вызова скорой.

Скорее уж овечки, подумал Иван Герасимович, глядя на редкие седые кудряшки старушки, сквозь которые проступали очертания бледно-розового черепа.

— А не было ли у вас в роду демутантов? — осведомился он, снимая с руки пациентки манжету тонометра. — Возможно, не в близком родстве. Вдруг какая-нибудь троюродная тетка имела пару дополнительных заячьих ушей, прабабушка умела дышать под водой или, скажем, дед скакал на козьих ножках...

— Вот уж увольте, — обиделась Глафира Романовна. При слове «демутанты» она вздрогнула и сморщила губы, будто Иван Герасимович произнес бранное слово. — У нас приличная семья, — с видом оскорбленного достоинства заявила старушка. — Ни у кого даже рудиментарного хвоста не было. Между прочим, когда хочется съесть чего-нибудь этакое, значит, в организме витаминов не хватает, я по телевизору видела... — сама себе поставила диагноз она.

Иван Герасимович думал иначе — по всей видимости, Глафиру Романовну настигли первые проявления деменции. Что ж, в ее возрасте это было неудивительно, даже ожидаемо.

— Вот витамины бы и ели, при чем тут комнатные растения? Давайте-ка я вам хороший препарат пропишу, — примирительно сказал фельдшер.

А про себя подумал: не сильно Глафира Романовна его и старше, ей за семьдесят, ему почти шестьдесят. Неужто старческое слабоумие уже не за горами? Может тоже скоро проснется «козленочком», как братец Иванушка из сказки. Кстати, а не про демутанта ли рассказывалось в народном фольклоре, подумалось Ивану Герасимовичу.

Он быстро написал на бумажке название препарата и спешно откланялся, пока Глафира Романовна не обнаружила у себя новых признаков превращения в какое-нибудь парнокопытное. Он уже спускался по лестнице, когда благодарная старушка крикнула вслед:

— Спасибо, доктор. Спокойной вам смены!

Иван Герасимович споткнулся на ровном месте от недоброго предчувствия. Как и все фельдшеры скорой, он знал, что все приметы и суеверия — не выдумка какая-нибудь, а самая что ни на есть правда. К примеру, залетевшая в салон муха сулила смерть пациента, новая форма — что на свежую одежду непременно прольется кровь. А пожелание спокойной смены означало, что выйдет все с точностью до наоборот.

Так и случилось! Вызовы посыпались один за одним: кто с температурой, кто с болью в животе, кто с рвотой. К полуночи Ивану Герасимовичу начало казаться, что он подхватил недуг Глафиры Романовны, и на спине у него вырос неподъемный черепаший панцирь. После очередного вызова (кишечный грипп у школьника, на поверку оказавшийся похмельем после втайне распитого отцовского коньяка) он еле доволок ноги до служебного автомобиля.

«Говорила жена, сколько можно на скорой работать, другие в мои годы уже все по кабинетам сидят», — укорил себя Иван Герасимович, вернувшись в пахнущее бензином тепло машины.

Не успел и дух перевести — опять вызов. Диспетчер с легкой ноткой любопытства сообщил, что звонили со старого городского кладбища, где давно уж никого не хоронили. Вызов на кладбище сам по себе был явлением редким, можно сказать исключительным — лечить там, как правило, было уже некого. Интересной оказалась и причина вызова — укус «неизвестного животного».

— Собаки? — переспросил у диспетчера Иван Герасимович.

— Нет, так и сказали: «неизвестного животного».

— Хм, едем, — ответил Иван Герасимович, а в голове откуда ни возьмись возник стишок: — Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь. Не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку.

Надо же, вот и великий классик, кажется, писал про демутантов, удивился фельдшер. Оказывается, испокон веков про них складывали легенды и стихи, а изучать начали совсем недавно. Но это и понятно, раньше-то демутанты от людей прятались.

Когда скорая прибыла на место, на обочине кладбища уже стоял желтый реанимобиль, который, впрочем, сразу тронулся с места, стоило машине Ивана Герасимовича приблизиться.

Реанимобиль включил сирену и зажег проблесковые маячки. В их холодном синем мигании Ивану Герасимовичу привиделось, будто надгробия и кресты ожили и принялись корчиться в жутком макабрическом танце. Он покосился на водителя — тот спокойно крутил руль, покрякивая на ухабистой дороге, которая опоясывала кладбище. Значит, пляска надгробий виделась только ему, определил Иван Герасимович. Дело ясное — сказывалась усталость ночной смены плюс врожденная живость воображения.

Пациента Иван Герасимович заприметил, когда реанимобиль исчез за поворотом. Фары выхватили из темноты привалившуюся к ржавой могильной оградке фигуру. Она была неподвижной, словно кладбищенская статуя. Иван Герасимович забеспокоился — неужели пациент не дождался помощи и умер? Это ж придется ехать в морг, писать отчет, да еще и с полицией объясняться. Так до конца смены не управишься.