День энерговампира

ГЛАВА 9

    Никодим Духосошественский восседал во главе обеденного стола аллегорией скорби и гнева. Члены большой семьи, видя это, проходили к столу и рассаживались в боязливой тишине. Когда, наконец, все собрались, Никодим уставил взгляд в Василия, сверкающего синяками под глазом и на скуле.
    - Ну? - сказал Никодим, - Говори, племянничек. Рассказывай, как ты умудрился весь наш клан опозорить, зачем напал на Свешникова Назара да чуть не убил его?
    - Свешников сам спровоцировал драку, - ответил Василий, - он был пьян и говорил оскорбительные слова в мой адрес.
    - А ты и повёлся? Или ты тоже был пьян? Ты же первый его ударил. Где была твоя выдержка?!
    - А вы все как думаете - легко мне было пережить встречу с Марией на этом балу, первый разговор с ней после расторжения помолвки? Я каменный, по-вашему? - повысил голос Василий и быстро оглядел всех, - Вот и не сдержался, когда этот Назар меня обозвал засранцем. Говорю же, Свешников намеренно добивался драки.
    - С чего бы это?
    - Уверен, он приревновал ко мне Дестини. Сказал сначала, что я счастливец.
    - У них что, отношения? - спросила Прасковья.
    - Не думаю, иначе Назар сам пригласил бы её на бал. Но, наверное, есть симпатия. Взаимная причём.
    - С чего ты взял, что взаимная? - хмуро спросил Никодим, - Или она кричала что?
    - Нет, молчала. Но она отдала ему почти всю свою энергию, когда увидела, что я могу его убить или покалечить.
    - Думаешь, она его спасала? - гневно спросила Прасковья, - Аль не видишь, что этим она и тебя, дурака, спасла, оградила от смертоубийства? Девушка не в нашем клане росла, не обучена правильно в донорстве.
    - Не знаю, - устало выдохнул Василий, - Получается, что и впрямь так, спасла. Но в тот момент я этого не понимал.
    - И поэтому бессознательную Дестини не ты повёз к нам или к ней домой, как должен был, а Свешников - к себе.
    - Да.
    - Да-а, - протянул Никодим, - Путята, ты сына своего воспитывал вообще?
    - Воспитывал, брат. Да по вчерашнему видно, плохо он усвоил мои уроки. Я принесу за него извинения Свешниковым.
    - Не надо, - возразил Василий, - Не думаю я, что Назар скроет от своих, что сам виноват.
    - Ты, Василий, не дорос ещё до понимания политики домов и кланов, - заявила Прасковья, - Пока между кланами не будет переговоров и не будет совместно и прилюдно поставлена точка, в этот конфликт кинутся вбивать клинья все, кому не лень. Наверняка, сегодня же журналисты начнут вашу драку в газетах мусолить, а там и доброхоты помогут раздуть, так и до государя дойдёт. Так что к Свешниковым обращаться надо, конечно. Только не Путяте к Мирону, а выше - Никодиму к Власу, - подытожила она.
    По лицу Никодима видно было, что предстоящий разговор с главой вампирского клана радует его не больше, чем зубная боль.
    - А ты, Васька, стыдобушка наша синекастая, - едко сказал он, - нынче же чтоб попросил прощения у девицы Сондер! А простит или не простит, ей решать.
    Никодим привычно бросил взгляд на Прасковью, ожидая, что та сейчас присоветует, как племяннику наладить всё с девицей, но Прасковья почему-то молчала, постукивая пальцами по скатерти, словно что-то обдумывала...

    Тина проснулась лишь к полудню. Она открыла глаза и внимательно смотрела на сидящую рядом с её кроватью женщину - горничную по имени Роза. Та сложила руки на поручни кресла, склонила голову набок и спала. Тина решила не шевелиться, чтобы не разбудить её и дать самой себе время подумать.
    Что ж, она снова в доме Свешниковых. Потому что осталась без сил и её сюда доставил Назар, конечно. Как-то это уже смахивает на привычку. Ладно - тогда, в первый раз, она лишилась энергии, потому что Назар у неё забрал её. А может, она сама неосторожно выплеснула слишком много эмоций во время его поцелуя? Об этом Тина старалась не думать. Но почему она так выложилась вчера? Это нужно было понять, предельно честно разобравшись в себе. Потому что гнать от себя эти мысли, игнорировать собственные порывы было уже опасно.
    Вчера на её глазах Василий и Назар подрались, и в какой-то момент Тина увидела, что Назару грозит нешуточная опасность. Да, она хотела его спасти, потому что... стоп, сейчас она думает не о чувствах, а о собственной энергетической несдержанности. Люди не ведут себя так, как она, это просто неприлично. Бывает, конечно, что мать отдаёт своему заболевшему дитя почти все свои силы, и никто не может осудить её в этом. Вообще один из любящих может пожертвовать собой ради выживания объекта своей любви - об этом написана масса слезливых книг и театральных пьес. Но так жертвовать для чужого человека, который о том и не просит? Никто этого не делает.
    Ведь бабушка хорошо научила её закрываться... Вот оно - бабушка. Все годы, пока Тина росла, бабушка тянула из неё энергию. Что противозаконно вообще-то - выкачивать энергию из несовершеннолетних. Это должно быть по согласию, а возраст согласия донора - восемнадцать лет. Но бабушка до сих пор скрывает от общества, что она вампир, даже боится зарегистрироваться, как положено. Вынуждать Тину делиться энергией бабушка привыкла тем, что вызывает у внучки сильные эмоции - страх, стыд, возмущение. То есть то, что было для Тины разрушительным и болезненным. В результате Тина привыкла в любой момент быть готовой отдавать энергию сама, как только она понадобится бабушке и та начнёт свою "игру" - лишь бы скорей прекратить, избежать этой боли. Отдавать свою силу дорогому человеку в любых количествах, открываясь полностью - вот к чему она привыкла. Бабушка всегда контролировала их беседы и умело прекращала переживания Тины, как только начинался "перебор". Но вот - итог - Тина не умеет самостоятельно дозировать отдачу, особенно в минуты сильного волнения.
    Конечно, бабушка научила бы её и этому... если бы умела сама. Тут ведь теоретических знаний недостаточно.
    Найдя для себя ответ, Тина непроизвольно шевельнулась в кровати. Горничная рядом с ней тут же проснулась и принялась хлопотать. Помогла ей сесть, вручила бокал сладкого чаю, хоть и не горячего, но по летнему теплу вполне годного. Потом помогла встать и одеться. Оказалось, кресло, в котором она до этого дремала, снабжено колёсиками. В доме Свешниковых, похоже, было всё и на все случаи жизни.
    Роза усадила Тину в это кресло и подвезла её к телефонному аппарату, чтобы та могла позвонить бабушке.
    - Когда вас привезли, госпожа Хельга уже звонила вашей бабушке, - сказала горничная, - Она поставила её в известность о том, где вы и что с вами. А ещё госпожа Хельга просит вас не торопиться домой, а прежде отдохнуть как следует и побеседовать с ней.
    Тина принялась крутить диск, набирая домашний номер.
    - Прости, бабушка, я заставила тебя волноваться, - слабо сказала она, когда Евдокия Агаповна ответила.
    - Внучка, ничего со мной не случилось. Сейчас главное - ты и твоё состояние. Возвращайся домой, я о тебе позабочусь.
    - Мне передали, что Хельга Свешникова хочет побеседовать со мной.
    - Уверена, госпожа Хельга - в высшей степени воспитанная дама и не причинит тебе вреда, - тут же согласилась бабушка.
    
    Хельга в изящной соломенной шляпке сидела в саду. В руках она держала букет лаванды, которую с удовольствием нюхала. Роза подкатила к ней кресло с Тиной и ушла.
    - Лаванда прекрасно успокаивает мои нервы, - сказала Хельга после приветствий.