День энерговампира

ГЛАВА 25

    Сила Градов вышел из зала после заседания императорского Совета, но сразу не пошёл к выходу из дворца, а остановился в задумчивости у окна. Ему хотелось понаблюдать за той девицей, которой его младший сын придавал мистическое значение. Разумеется, Сила не был суеверен и понимал, что Дестини Сондер - обычный человек, но... в его памяти прочно сохранялась картина - туманное утро, перрон, и одиноко стоявшая девушка, похожая на призрака в окружающих её клочьях тумана с порывами ветра. И то, как с ужасом и ненавистью смотрел на неё Пётр.
    И то сказать, несчастья на Петра сыпались словно по волшебству, одно за другим. Вот и теперь - звонила его содержанка, сообщила, что Пётр там в гарнизоне спивается. Не вышло из него офицера. Оставлять всё как есть - опасно, увольняться со службы - нельзя, это ведь не игрушки. Наверно, надо перевести его в крупный город. Не в столицу, конечно...
    Когда в Совете приняли его предложение о создании отдельного фонда для доноров, Сила чувствовал себя победителем. Ненадолго, конечно, просто приятно бывает оказаться правым. Но когда зашла речь о кандидатурах для правления этого фонда, он был единственным, кто твёрдо выступил против Дестини Сондер, чем немало удивил всех - ладно б у него была своя кандидатура, о которой он бы так радел, а то вот просто - против и всё, без толковых объяснений. Он и для себя не мог объяснить, что ему до этой девицы, неужели глупое суеверие Петра вызывает в нём, Силе Градове, безотчётную неприязнь к ней. Словно она способна стать его врагом. Глупость, конечно. И государь император к нему не прислушался.
    Теперь Сила стоял и смотрел, как эта девица оживлённо участвует в разговоре дам высшего света, будто она им ровня. Ещё несколько месяцев назад ей была дорога в гувернантки, а теперь - поди ж ты! По сведениям, добытым службой охраны, возвыситься ей помогли Свешниковы. Влюблённость Назара, приятельство Юлии и, главное, участие самого главы клана - Власа. Его давнего недруга.
    Сила вздохнул с облегчением - вот он и разобрался в себе, понял, отчего эта девица так неприятна ему. Суеверие Петра тут совершенно ни при чём, можно идти домой и заняться чем-нибудь поважнее или поприятнее, чем глазеть на исполненных служебного энтузиазма дам.

    Сейчас Тина напоминала самой себе кузена Антуана. Государыня императрица и Хельга сказали, что их донорский фонд будет создан таким же, как вампирский. Но многие отличия ведь кардинальные! Царевне Софье, по существу, не до организационных работ, у неё масса светских обязанностей, фрейлине Анне Рихтенгден - то же самое, она по своей должности часто сопровождает императрицу, Прасковье Духосошественской, кажется, вообще этот фонд не нужен, она, словно царевна Софья, призвана лишь осветить своим именем это начинание, внести весомый денежный вклад, но делиться опытом обучения доноров не намеревалась. Собственно, это Тина знала и со слов Василия.

    В результате получилось, что обеспеченность жизни фонда легла на её, Тины, плечи. Это пугало... но и вдохновляло. Ей был дан карт-бланш на подбор кадров, начиная от наставников и кончая самыми низовыми служащими, на саму программу обучения и поддержки доноров. Фонду был выделен целый, пусть очень маленький, но дворец - бывшая резиденция вдовствующей императрицы, которой она, впрочем, почти никогда не пользовалась. Это тоже было весьма символично и показывало народу империи то уважение и любовь, которые император питает к своим подданым, его нравственный выбор между ними и родной матерью-убийцей.
    Тина почти бегом перемещалась по комнатам этого дворца, диктовала нанятому помощнику свои идеи, где что будет располагаться и что требуется к этому закупить. На прилегающей ко дворцу парковой поляне с очаровательным прудом она решила сделать место для расслабления и любования природой, чтобы пострадавшие доноры могли быстро восстанавливать энергетический баланс.
    - Установить дополнительные скамейки - тут, тут, и... вон там, - показывала она и бежала дальше, а помощник спешно рисовал карандашом схему поляны и крестиками помечал места для садовых скамеек.
    Главной преподавательницей донорских курсов Тина решила поставить... свою собственную бабушку. Та сперва не поверила своим ушам.
    - Внучка, да в своём ли ты уме?
    - А кто учил меня? Ты. Кто уже практически выучил Машу Таволжанскую? Тоже ты. У тебя огромный опыт, получается.
    - Но я же не донор!
    - И что? Ты можешь обучать доноров защите и общей теории по энергообмену, а донорским техникам восстановления и расхода энергии - кто-нибудь другой. Подумай, может кто-то из твоих приятельниц подойдёт. Но мне удобно, чтобы ты была главной - я тебе доверяю, у нас с тобой полное понимание, у тебя прекрасные манеры, есть свободное время и талант. Осталось дело за малым.
    Тина тепло посмотрела на бабушку и твёрдо продолжила:
    - Тебе пора зарегистрироваться в списке энерговампиров, бабушка. Хватит прятаться.
    Евдокия Агаповна вздохнула. Как-то быстро всё переменилось. Её скромница-внучка превратилась в деловую даму, дома у них появились приходящие кухарка и уборщица, в комнате Тины громоздится новый шкаф для вещей, самой Тине часто делают взрослые причёски и шлифуют ногти, а от фамилий её новых знакомств буквально кружится голова. Теперь вот этот вихрь перемен неудержимо втягивает в себя и её, Евдокию Львову.

    Стоя под сыплющейся с неба редкой крупой, Пётр хмуро смотрел, как маршируют солдаты под окрики обер-офицера. Непривычное чувство утреннего опьянения не приносило радости - он понимал, что это неправильно. Зачем Фёкла принесла ему  бутылку, после того, как все прошлые недели просила его не пить, забавляя своими хитростями, которые при этом использовала? А зачем он сам пьёт? Да чтобы не помнить каждую минуту, что его место вовсе не здесь, в этой дыре, а в столице, в самых лучших домах и дворцах, где знатные невесты империи стараются привлечь его внимание.
    Теперь вот его командир Вареничев ушёл со службы - поехал к лучшей жизни, и тут, в гарнизоне, пока не прислали кого-то на замену, главный он, капитан Градов. Который пьян уже с самого утра.
    - Ещё круг! И ровнее строй держать! - скомандовал он и направился к бараку, в котором находилось помещение для отдыха обер-офицеров.
    Туда, где снова можно выпить и вытравить, наконец, из головы сегодняшнюю газету с упоминанием Дестини Сондер. По прошествии нескольких часов ему доложили, что двое солдат подрались. Пётр велел привести их к нему.
    - Ну? Из-за чего драка была? - спросил он, глядя на побитых парней.
    - Он хотел с меня силы выкачать, - обвинил один.
    - Это лжа, я спросил его только, а он сразу по морде!
    - А ты - его, значит, - ухмыльнулся Градов, откинувшись на спинку стула., - а теперь, значит, у вас обоих одежда порвана.
    - Так мы зашьём, господин капитан!
    - Значит так. За то, что драка пошла из-за энергии, я забираю её у вас. Не до конца, конечно, но так, чтобы прыть вашу поумерить. А также назначаю вас обоих дежурить на посту у въезда в гарнизон. В той самой одежде, что на вас сейчас. Без смены до утра.
    - Помилосердствуйте, господин капитан! Холодно ведь до утра-то...
    - Как же мы без тулупов и шапок-то?
    - А вы прыгайте на месте, чтобы согреться!
    Пётр двумя рывками выкачал из парней энергию, отчего они пошатнулись. "Кажись, многовато забрал", - смутно подумал он.
    - Сурово вы с ними, господин капитан, - покачал головой один из собутыльников.
    - Ничего, в другой раз подумают, как драться, пока я в гарнизоне главный.
    Настроение улучшилось, захотелось куда-то применить полученную энергию. Да куда ж её применить, как не на ожидающую дома женщину? Значит, надо пойти, порадовать её. Пётр поднялся и, качаясь, отправился к выходу, сказав напоследок со скабрёзной улыбкой:
    - Меня до утра не беспокоить!
    И, действительно, побеспокоили его утром. Судорожным стуком в дверь и невнятными криками.
    Пётр, в исподнем белье, перевалился через сонную Фёклу и подошёл к двери.
    - Господин капитан, беда.
    Двоих солдат, что Пётр накануне отправил на пост без смены, нашли мёртвыми. Они лежали на земле, припорошенные снежком, крепко обнявшись.
    - Видать, согреться пытались, - сказал пожилой подпоручик, снимая шапку, - И-эх, молодые совсем были...
    Градов обернулся и заметил, что все вокруг отшатнулись от него, как от прокажённого.
    - Унести тела, похоронить на деревенском кладбище, - скомандовал кому-то другой обер-офицер, не глядя на Петра.
    Пётр смотрел на окружающее и не желал верить, что всё это происходит с ним. Какие-то мертвецы, какие-то военные вокруг, снег, деревья... Причём тут он, вообще? Его не должно здесь быть, он отказывается всё это видеть и осознавать.
    Градов резко развернулся и пошёл домой. Там, зайдя в квартиру, остервенело сорвал с себя военный мундир и начал его топтать, не обращая внимания на Фёклу, что с ужасом смотрела на любовника.
    Больше на службу Пётр не выходил. Он беспробудно пил дома, гоняя Фёклу по утрам за новыми бутылками с вином.
    Через три дня в гарнизон приехал, наконец, полковник Снеговицын, который и числился командующим этого гарнизона. Опасаясь неприятностей за то, что сам он манкировал служебными обязанностями и надолго оставил гарнизон без пригляда, Снеговицын развил бурную деятельность. Приказал взять Градова под арест, оформил документы в генерал-губернаторский трибунал с обвинением капитана в халатности по службе и ходатайствовал о разжаловании того в рядовые с выплатой штрафа государству и компенсации семьям погибших солдат.
    В немедленно назначенном заседании трибунала Пётр лишь потерянно что-то шептал себе под нос. Когда судья попросил его говорить громче, он сказал:
    - Это всё она.