День Рождения Сатаны

День Рождения Сатаны

День рождения Сатаны

Пролог: Проклятие пролива Минай

У побережья Уэльса, в холодных и беспощадных водах пролива Минай, в анналах мира была запечатлена странная легенда. Это была история не о проклятии, а о необъяснимой аномалии — закономерности, бросавшей вызов холодной логике судьбы.

Пятого декабря 1664 года затонул корабль. Из восьмидесяти одного пассажира выжил только один. Его звали Хью Уильямс.

Ровно через сто двадцать один год, пятого декабря 1785 года, в том же самом проливе погибло еще одно судно. Море забрало всех, кроме одного. Имя единственного выжившего, занесенное в городские книги, снова было Хью Уильямс.

Закономерность повторилась в третий раз. Пятого декабря 1860 года в бурных водах перевернулось небольшое судно с двадцатью одним пассажиром на борту. Из волн вытащили единственного человека, цепляющегося за обломки. Его имя, словно выведенное все той же невидимой рукой, было Хью Уильямс.

Три корабля, одна и та же дата, один и тот же пролив, одно и то же имя. Мир называл это чудом, совпадением настолько невероятным, что оно граничило с божественным вмешательством. Но мир не знал ни о событиях в Акре, ни о женщине, вошедшей в море, ни о праздниках, что справляли в замке из обсидиана и пламени.

1. Акра, 1191 год

Воздух снаружи крестоносного шатра был тяжел от запахов войны — дыма, пота и железной терпкости крови. Внутри король Ричард Львиное Сердце мерил шагами пространство, его нетерпение было почти осязаемым. Он замер, положив руку на эфес меча, когда полог шатра резко откинулся.

Его друг и личный телохранитель, лорд Хью Уильямс, стремительно вошел внутрь. Лицо его было перепачкано пылью и копотью, но расплывалось в торжествующей улыбке. «Мой король! — прогремел он, падая на одно колено. — Акра наша! Наши воины добивают последних защитников города!»

Мрачное выражение лица Ричарда исчезло, сменившись его фирменной, волчьей улыбкой. «Слава Господу!» — воскликнул он, хлопая Хью по плечу. — Идем, взглянем на нашу победу».

С небольшим отрядом они покинули лагерь и направились к завоеванному городу. Крики победы и звон стали становились все громче. Ричард шел гордо, а Хью, как всегда, был неотступной тенью рядом, настороженно оглядываясь по сторонам.

Они только что вошли на узкую, заваленную обломками улицу, как из-за разрушенной арки раздался гортанный рев. Оттуда выбежал воин-сарацин огромного телосложения. Его рука взметнулась, и с криком: «Будь ты проклят, английский дьявол!» — он с чудовищной силой метнул боевой топор.

Инстинкты Хью сработали быстрее мысли. Он увидел топор, летящий по дуге прямо в незащищенную спину короля. Не колеблясь ни секунды, он бросился вперед, оттолкнул Ричарда в сторону и закрыл его своим телом.

Раздался тошнотворный, ломающий хруст — топор пробил доспехи и глубоко вонзился в плоть. Хью пошатнулся, ноги его подкосились. Он с трудом повернул голову к королю, и на его бледнеющем лице появилось выражение мрачного удовлетворения. «Я… успел…» — прошептал он и бездыханным рухнул на землю.

Ричард застыл на мгновение, словно время остановилось. Затем из его груди вырвался рев ярости и горя. Одним ударом меча он отправил нападавшего к праотцам и опустился на колени рядом с другом. Соленые, жгучие слезы прочертили дорожки в пыли на его лице. «Ты спас меня, — прошептал он осипшим голосом. — Мой верный друг, ты отдал за меня свою жизнь».

Дрожащей рукой он закрыл глаза Хью. «Что же я скажу твоей жене и детям?» Горе переплавилось в решимость. Он отдал резкий приказ. Тело Хью Уильямса забальзамируют и отвезут в Англию, на его родину, в Линкольншир, чтобы похоронить героя на освященной земле.

2. Линкольншир, 1192 год

Воздух Линкольншира был чист и свеж, так непохож на тяжелый воздух Леванта. Внутри величественного собора Святого Петра в Кингерби пахло ладаном и древним камнем. Король Ричард, облаченный в черный плащ, стоял на коленях перед алтарем, низко опустив голову. Перед ним, накрытое простым саваном, лежало тело лорда Хью Уильямса.

Отец Филипп начал заупокойную мессу, его голос звучал скорбным речитативом. «Pater noster, qui es in caelis…»

Ричард слушал, ощущая тяжесть каждого слова. Он думал о жене Хью, о детях, которые вырастут без отца. Он думал о топоре, предназначенном ему. Он чувствовал долг настолько глубокий, что его невозможно было оплатить. И когда последнее «Аминь» замерло под каменными сводами, Ричард дал себе молчаливую клятву. Он будет чтить Хью. Он сделает так, чтобы имя Хью Уильямса не было забыто. Он будет произносить его в молитвах, и Церковь будет делать то же самое. Это имя станет благословенным, символом самопожертвования, на все времена.

3. Бангор, Уэльс, 1660 год

Марианна жила тихой жизнью в небольшом городке Бангор. Душа ее была проста и набожна, как четки, которые она постоянно перебирала в пальцах. Ее радостью был молодой человек по имени Джон Смит, служивший стражником в городе. Их любовь была тайной, она расцветала в укромной бухте на побережье, прямо напротив пролива Менай.

Там, у потрескивающего костра, они пекли картошку, пили дешевое вино и строили планы на будущее. Бухта была их убежищем, а ритмичный шум волн — их музыкой.

Но эхо Английской революции, свергнувшей короля, докатилось и до их тихого уголка Уэльса. Однажды ночью толпа мятежников ворвалась в Бангор, поджигая здания городского управления. Джон и его товарищи-стражники храбро сражались, но силы были неравны. Он пал, защищая свой город, в ту самую ночь, когда они с Марианной должны были встретиться в бухте.

Она прождала его, пока огонь костра не догорел до углей, а затем и до пепла. Холодная тревога поселилась в ее сердце. Правду она узнала на следующий день.

Горе стало физической болью, черной дырой, поглотившей все. Она лежала на кровати, отказываясь от еды и утешений, уставившись невидящим взглядом в потолок. Все мечты рассыпались в прах на костре мятежа. Ласковые слова родителей были для нее лишь далеким эхом.