День Святого Валентина

11

Наташа не очень-то жаловала День Святого Валентина. В школе в этот праздник обычно царил ужасный кавардак. В холле ставили огромный ящик для писем и валентинок, и возле него всегда толпилась куча народа. Ученики подходили, кидали туда свои послания, шумели, смеялись, что-то обсуждали, а потом, прямо посреди уроков, ответственные за мероприятие старшеклассники ходили по кабинетам и разносили получателям эту «почту».

Наташе не нравилась суматоха вокруг валентинок, не нравился ажиотаж среди одноклассниц, не нравились все эти ленты, сердечки, цветы, которыми украшали коридоры и холл. И не нравилось настроение, которое царило в учебном заведении: все словно помешались на этом празднике!

Девочки ни о чем другом не могли думать, кроме этих глупых посланий. Ждали их с лихорадочным безумием в глазах, а получив, едва не визжали от радости. Хотя чему было радоваться? Всё равно половина посланий была от их же подруг. А некоторые вообще отправляли кучу валентинок самим себе: например, староста класса Анжелика Пузырская так и делала.

Она была не самой симпатичной девочкой, и мальчишки не подписывали ей открыток. Анжелика этого очень стеснялась, особенно того момента, когда приходили старшеклассники, раздавали всем валентинки, а ей не доставалось ничего. Однажды староста придумала, как поднять свой авторитет: на прошлый праздник купила в ближайшем универмаге пачку розовых сердец-открыток, подписала их своим корявым почерком и сунула в ящик.

Девочки охали и ахали: какой щедрый поклонник у Анжелики! И только Наташа молча качала головой. Она видела, как та накануне покупала эти картонные сердечки, а потом отправляла самой же себе, но никому об этом не рассказала, потому что в чём-то всё-таки понимала старосту.

Наташа тоже не отличалась особой красотой. Вроде не страшная, но и не миловидная. Без милых ямочек на щеках, что так шли юным нимфеткам, без вздернутого носика и пухлых алых губ. Простая, обыкновенная, даже серая. И что бы ни говорила мама, утешая её, сама Наташа прекрасно понимала – она была непримечательным середнячком, не лучше и не хуже других.

Конечно, она могла и подкрашиваться, и носить юбки покороче, чтобы привлечь больше внимания, и красить губы блеском, но ей всё же хотелось оставаться самой собой. Хотелось, чтобы, если уж ее и полюбили, то полюбили бы за ее истинный облик и за внутренний мир, а не за ухоженные ногти и безупречный макияж.

И всё же этот день тоже был для Наташи особенным. Сегодня она решила признаться в любви тому, кто ей очень-очень нравился. Да-да, девочка накануне подписала валентинку и теперь шла, сжимая ее в кармане и слыша, как гулко грохочет ее собственное сердце. Она переживала, что кто-нибудь может увидеть её с ней и будет потом смеяться, поэтому дождалась, когда прозвенит звонок, и только потом сунула валентинку в ящик.

Уже позже, сидя на уроке, она сто раз пожалела, что сделала это. Это было так глупо! Сознаться в том, в чем она раньше признавалась лишь своему дневнику – такому розовому, с ключиком, к которому даже маме с папой строго было запрещено прикасаться! Хорошо хоть, хватило ума не подписываться полным именем: в конце признания она поставила просто «Н», и теперь успокаивала себя тем, что объект ее симпатии может вовсе и не догадаться, что это она.

Наташа от волнения спрятала лицо в ладонях. Учительница что-то интересно рассказывала, а девочка снова и снова вспоминала того, о ком постоянно думала последние несколько месяцев. Вспоминала яркие оранжевые веснушки, дерзкие, как брызги апельсинового сока, большие голубые глаза и мягкие рыжие волосы. Вспоминала губы, к которым так хотелось невзначай прикоснуться!

И это прикосновение было бы чем-то таким нереальным, что, думая об этом, она казалась самой себе кем-то вроде преступницы, смеющей мечтать о чём-то незаконном. Она понимала, что этот человек никогда не посмотрит на такую, как она, никогда не возьмет ее за руку и не полюбит. И снова, и снова ругала себя за эту глупую идею – признаться в любви.

А когда в кабинет вошли «праздничные почтальоны» и пошли по рядам, разнося послания, Наташино сердце трепыхнулось в груди и больно ухнуло вниз. Она сидела, не дыша, и считала секунды до позорного провала.

- Ого! – Довольно воскликнул Коля, когда на его парту положили сразу пачку валентинок.

Пожалуй, тут были послания сразу от половины школы. Девочки взволнованно притихли, когда он стал разворачивать каждую из них и неторопливо читать.

Другие мальчики тоже получали валентинки: кто по две, кто по три. Наконец, старшеклассница остановилась и возле их с Алиной парты.

- Вам. - Сказала она, положив перед Наташей открытку, затем посмотрела на дневник Алины, прочла фамилию и добавила: - И вам.

- Спасибо.

Наташа развернула открытку. Это было послание от подруги. «Миллион поцелуев в этот чудесный день! Желаю влюбиться! Алина».

Она облизнула пересохшие губы и улыбнулась.

- О, боже! – Прошептала Алина, дергая ее за рукав.

- Что? – Словно во сне, повернулась к ней Наташа.

- Слушай! «Ты самая красивая, самая лучшая на свете. Я обожаю твои веснушки, твою улыбку и тебя саму. Я мечтаю проводить с тобой больше времени. Всё моё свободное время. И не свободное тоже. Я тебя люблю. Н.»