День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 125 (223). Вторник

Следующим утром, несмотря на ворчание Сомовой, ангажирую Вадима на весь день, так что в редакцию едем вдвоем. Не знаю почему, но мне с ним легко общаться – я чувствую его шутки, а он откликается на мои. К тому же Вадим интересный рассказчик и иногда поворачивает знакомый предмет так, что видишь его совершенно иначе, необычно.

Настроение отличное и я, собираясь на работу, одеваюсь не по-осеннему жизнерадостно - на мне сегодня серое платье без рукавов, с круглым вырезом без воротника - оно, правда, коротковато, заметно выше колен, но мне своих ног стыдиться нечего. Зато к платью красиво смотрится и подчеркивает талию широкий серебристый пояс с большой круглой пряжкой. Мы весело болтаем в лифте, и я украдкой смотрюсь в зеркало, отмечая, как лежат гладко расчесанные на одну сторону волосы, и нет ли огрехов в макияже.

Когда двери лифта раскрываются, мы вываливаемся в холл, не прерывая разговора и не тормозя - слава богу, идиотский пропускной агрегат убрали еще на прошлой неделе и не надо объяснять человеку, зачем нам это чудовище. Тряхнув распущенными волосами и поправив ремешок сумки на плече, зову Вадима следовать за собой:

- Пойдем.

С довольным видом направляюсь к секретарской стойке:

- Люсенька доброе утро!

Та вертит в руках стопку писем и бумаг, выравнивая ее по краю:

- Доброе утро Маргарита Александровна.

Оглядываюсь с улыбкой на нашего гостя:

- Знакомься, пожалуйста, это Вилли Шепард. Слыхала, про такого?

Людмила смущенно отрицательно трясет головой, и Вадим пытается ее поддержать:

- Я тебя умоляю, Марго.

- Ну, как скажешь… Тогда это просто Вадим Шепелев.

Секретарша протягивает радостно руку:

- Люся!

Правда тут же отдергивает ее назад:

- Людмила.

Мне смешно и приятно - видимо, на нее Вадим тоже произвел впечатление. Он улыбается:

- Очень приятно.

Ну, точно, сразил нашу Люсеньку наповал, та даже опускает глазки:

- Можно просто Люся.

Прерываю процесс знакомства:

- Люсь, мне что-нибудь есть?

- Да, вот, держите.

Забираю несколько конвертов. Вадим тоже тянет руку:

- А мне?

Ошалевшая от мужских флюидов Людмила, растерянно лезет в оставшиеся бумаги:

- А-а-а… Сейчас посмотрю.

Потом смущено прыскает и машет рукой. Мы с Вадимом смеемся, и я зову его за собой:

- Ладно, давай я тебе покажу свою келью.

Иду в кабинет, не оглядываясь - шаги позади, подсказывают, что мой гость не отстает. Пройдя к столу, рассаживаемся – Шепелев придвигает гостевое кресло от стены к торцу стола, а я прохожу к своему начальственному и, изящно изогнувшись, присаживаюсь в него, придерживая сзади платье и кладя ногу на ногу. Галантный гость садится после меня. Вежливо интересуюсь:

- Ну что, начнем?

- Включай.

Нажав кнопку на диктофоне, кладу его между нами на стол. Потом, откинувшись расслаблено на спинку кресла, угнездиваюсь поудобней – интервью обещает быть долгим:

- Скажи, Вадим. Насколько мне известно, идеи дзен возникли тысячи лет назад в Индии и Китае.

Чуть склонив голову на бок, внимательно смотрю на него, не желая упустить эмоций и реакций, которые позволят украсить статью и помогут сделать ее живой. Шепелев кивает:

- Чистая дзен это скорее даже не религия, а духовная философия.

Сплетя пальцы рук, он рассуждает:

- Дзен - это просто погруженность в жизнь, я бы даже сказал сущность жизни.

У меня вдруг звонит мобильник, перебивая рабочий настрой.

- А конкретней? Продолжай, продолжай…

Взяв телефон со стола, открываю крышку и даю отбой, а потом вообще отключаю от сети. Это звонит Анька, наверняка с какой-нибудь ерундой. Ничего катастрофичного не случится, если расскажет о ней вечером. Захлопнув крышку, откладываю мобильник в сторону и снова принимаю позу сосредоточенного внимания.

***

Наша беседа продолжается и потихоньку приобретает странную направленность – такое впечатление, что Вадиму интересней не столько философствовать, отвечая на вопросы, сколько примерять пригодность своих изречений на собеседнице… Опершись рукой на угол стола, он слегка подается мне навстречу, заглядывая в глаза:

- Согласись, что главный стимул в жизни - это любовь!

Любовь… Развернув кресло в сторону гостя, сижу, положив ногу на ногу, и, слегка склонив голову набок, прислушиваясь к себе: лю-бовь... Почему я должна с этим соглашаться? Это что мне, теперь, потерять стимул к жизни и повеситься, раз любви не получилось? У меня работа, ого – го, какой стимул! Раскрывать перед Шепелевым, какой бы он ни был симпатичным, свои болячки не хочу. Отведя взгляд в сторону, тяну руку выключить диктофон:

- Так!

Встав из-за стола, отступаю к окну, за кресло:

- Стоп - машина, Вадим! Кто у кого берет интервью?

Свое нежелание затрагивать личные проблемы, прячу за улыбкой:

- Ты у меня или я у тебя?

Шепелев тоже поднимается, засовывая руки в карманы, и подбирается поближе, вставая рядом:

- Марго ты воспринимаешь мои слова как атаку, а я всего лишь хочу тебе помочь.

Мне помочь? Нервно бросаю взгляд на гостя. В чем? Даже набираю воздуха в легкие, чтобы дать отповедь, но потом понимаю, что тем самым соглашусь с его правотой. Молча, чуть пожимаю плечами - неужели даже постороннему заметна моя внутренняя маета? Так, надо сменить тему разговора! Смотрю на часы – уже почти час, а значит, можно переключить наш словесный поединок на гастрономическую тему. Убираю диктофон в сумку:

- Может, сделаем перерыв? Пойдем, перекусим?

- Не возражаю.

Сунув руку в карман платья, выхожу из кабинета первой и оглядываюсь на Вадима – он не отстает, выходит следом, прикрывая дверь. От секретарской стойки ко мне спешит Людмила:

- Маргарита Александровна, а я уже заказала вам столик внизу.

Отлично, значит, нас ждут. Благодарно улыбаюсь:

- Спасибо.

- А может быть позвонить, чтобы накрывали?