День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 131  (231). Среда

Пару часов сна у Егорова на диванчике и вот уже меня будит телефонный звонок – пора забирать сигнальный экземпляр. Поднимать народ жалко, спускаюсь в типографию сама и уже на месте перелистываю номер постранично. Слава богу, явных косяков нет, так что со спокойной душой подписываю в печать - успели.

Снова ложиться уже бессмысленно, а ближе к восьми бужу Николая - скоро начнет прибывать на работу очухавшийся после колес люд и нужно порадовать его свежим, пахнущим краской, номером. Два часа сна без удобств от сонливости не спасают, так что бодриться время от времени приходится с помощью кофе. Я-то, еще держусь, а Валентин смотрю, так с чашкой и спит, чуть не падая со стула. И Галя сопит с закрытыми глазами в обнимку с распечатками, поддерживая голову рукой, и Гончарова тоже уснула с чашкой. Усердно пялюсь в сигнальный экземпляр, стараясь сконцентрировать внимание, но это лучше выходит с картинками, чем с расплывающимися буквами. Наверно, на часок нужно было бы еще прикорнуть, а то будет не до работы. Хотя, с другой стороны, какая сегодня работа?

Из подъехавшего лифта выбирается Пчелкин – тащит упаковку отпечатанных номеров. Забираю ее и тут же раздаю по экземпляру всем участникам ночного бдения. Свеженькие! Прикрыв глаза, с удовольствием веду носом вдоль форзаца, принюхиваясь к запаху краски – лепота… Такое событие просто необходимо отметить, и мы отсылаем курьера за плюшками.

Увы, Коля их не печет - притаскивает вчерашние, почерствевшие, но и они сметаются с секретарской стойки на раз-два. Я уже накачалась кофе раньше, так что в кофейной компании не участвую, а отойдя в сторонку, продолжаю листать журнал, отмечая огрехи, которые уже не исправишь. До меня доносится голос курьера:

- А вот, кстати, в киосках уже появился.

На часах уже девять ноль три и со стороны коридора возникает Людмила в темных очках – она протискивается к своему рабочему месту, обходя меня:

- Кхм... Извините, доброе утро.

Хороша-а-а…. Почему не на лифте? Или чтобы туалет не пропустить? Приподняв брови, провожаю сочувствующим взглядом, а Галина комментирует:

- О-о-о, жертвы фармакологии подтягиваются.

Подхватив журналы, невыспатые трудящиеся массы разбредаются по рабочим местам, а я, сцепив руки и прижимая к себе номер, размышляю – отпустить их сейчас по домам или лучше подождать Егорова. Один Николай остается стоять возле стойки, за которую и встает Людмила. Со стороны лифта слышится приближающийся голос Зимовского:

- Доброе утро.

Он не один, с Калугиным, оба в темных очках, прямо «Люди в черном». Странный эффект от Пчелкинских таблеток. С некоторым удивлением лицезрею необычный тандем:

- А вы уверены, что доброе?

Калугин, тоже через силу, четко проговаривает:

- Доброе…, утро.

Любопытно, как там Алиса с Ириной Михайловной пережили Андрюшкино неадекватное поведение? Надо было позвонить, предупредить, а я как-то сразу не сообразила. Парочка топает дальше, расходясь в стороны, и я, потирая пальцем уголок глаза, подступаю к Пчелкину с новым заданием:

- Так, Николай, сгоняй в отдел продаж, стряси там с них статистику по прошлому выпуску.

Пчелкин ноет, засунув руки в карманы:

- Маргарита Александровна, вы издеваетесь?

- Почему я издеваюсь?

- Я и так всю ночь на ногах.

- Ты скажи спасибо, что не на руках. Сам пойдешь или с ускорением?

Пчелкин разворачивается к лифту, и я шлепаю его журналом по заду, заставляя стартовать. Перетрудился, блин. Вот я, действительно, всю ночь на ногах. Вздохнув, снова тру глаза, а потом отправляюсь в кабинет, дожидаться начальника.

***

Увы, шеф не торопится - видимо, и у Наумыча, с утра, синдром «человека в черном», отлеживается дома, поправляя здоровье. Ну и правильно – новый номер ему и туда отвезут. Так что до обеда, волей-неволей, приходится сидеть на хозяйстве и не торопиться ехать отсыпаться.

Потихоньку редакция оживает, голоса становятся бодрее, а темные очки отправляются в сумки, портфели и ящики столов. Есть мысль пойти к Андрею и проверить отошел ли после вчерашнего, но узнаю это, еще не дойдя до его кабинета – оттуда раздается его громкий голос, и я останавливаюсь возле двери, не желая мешать. Меня не видно за непрозрачной притолокой и проявиться визуально не тороплюсь, не испытывая по этому поводу комплексов – Андрей разговаривает по телефону с дочкой, а развивать дружбу с ней не менее важно для меня, чем любовь с ее отцом.

- Алисочка, родная моя, любимая, послушай, пожалуйста. Если ты не хочешь отмечать в этом детском кафе, то естественно мы в нем ничего отмечать не можем.

Отмечать, что? Намечается какой-то праздник? Сложив руки на груди, задумчиво гадаю, что за мероприятие и как бы мне в нем тоже поучаствовать. Слова Андрея «рядом всегда, всю жизнь» очень меня позавчера впечатлили и слово «семья» уже не кажется диким и смешным.

- Да малыш, послушай, но это же твой день рождения, мы его проведем, как ты захочешь.

День рождения! Улыбка расползается до ушей – это же здорово! Праздник втроем, вместе.

- Но только, Алис, давай мы с тобой договоримся … А-а-а..., какие бы варианты я тебе сейчас не предлагал, ты от всего не отказываешься, да?

Привалившись спиной к притолоке, стою, склонив голову на бок, ласково улыбаясь разговору и представляя, как обрадуется Андрюшка моему предложению отпраздновать день рождения дочери по-семейному. Это же то, что нужно! То, о чем он говорил!

- Поэтому мы, давай, сделаем так — ты сама хорошенечко обо всем подумаешь, перезвонишь мне и скажешь: «папа, я хочу отмечать там-то и там-то, во столько-то, во столько-то, такого-то числа», хорошо? И мы с тобой все устроим, ладно?.... Ну, вот и умничка, девочка моя. Все, а сейчас извини, мне надо работать.

В голове зреет план, но для его реализации сначала лучше договориться с маленькой подружкой. Оттолкнувшись от притолоки, так и не зайдя к Андрею, иду к себе - у меня там осталась мобила. Вслед доносится: