День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

Часть 2. День 133  (233). Пятница

Сон оказывается отличным успокоительным и наутро вчерашние тревоги уже не выглядят мрачно. Может быть поэтому, сегодняшний образ перед зеркалом, рисую хоть и контрастным, но спокойным. К юбке выбираю недавно купленный светло - бежевый свитер с длинными рукавами с отворотами, украшенными тесемками - уютно, тепло и расковано. У горла достаточно большой треугольный вырез, открывающий шею, и это позволяет вписать туда, на короткой серебряной цепочке, кулон с темно-красным камнем. В тон, к бордовой помаде. С волосами еще проще – гладко зачесав на одну сторону, оставляю так, без выкрутасов, без косичек и заколок.

Появившись на работе и едва раскидав срочные дела, лезу на редакционный сайт - смотреть официальную анкету Калугина. В короткой заметке, под фотографией вскользь проскакивает: действительно разведен, что уже немало. Со спокойной душой щелкаю пальцами по клавиатуре, закрывая программу… И вовремя - в дверь заглядывает Андрей:

- Можно?

Оторвавшись от своих исследований, смотрю настороженно на Калугина:

- Да, проходи.

У меня уже всплывает окно с присланным вчера по электронке договором, и я демонстративно утыкаюсь в него. Андрей, прикрыв за собой дверь, идет к столу:

- Марго.

Изображаю внимательное чтение и потому мычу:

- М-м-м?

Калугин, не убирая улыбки с лица, приближается к столу:

- Это тебе! Алиса, просила передать.

У него в руках тарелка с куском торта и свечкой, и мой взгляд теплеет:

- Уау... Спасибо.

- На здоровье. И... Хотел тебя поблагодарить еще раз и извиниться.

Напоминание о вчерашнем «казусе» слизывает улыбку с лица. Да мне как-то не извинения нужны, а правда. А то тайн, как у Кощея Бессмертного - в зайце утка, в утке яйцо, в яйце игла... Пожимаю плечами:

- За что?

- Ну, как за что. Я вчера оставил тебя и побежал... Как-то это все не очень удобно, неловко получилось, что ли.

Пока какой-то невнятный лепет. Опустив голову, киваю, собираясь спросить, о его дальнейших намерениях и даже открываю рот, но Калугин перебивает:

- Марго, ну ты прости меня, пожалуйста! Мне надо было с ней поговорить.

Это-то как раз самое очевидное. Наверно надо, раз приехала. Вопрос в другом - поговорить о чем? Не поднимая глаз, бормочу:

- Я все понимаю.

- Да нет Марго, я честно тебе говорю...

Он разводит руками:

- Это просто, ну как снег на голову, что ли?

- Андрей тебе абсолютно не в чем передо мной оправдываться, ты мне просто ответь на один вопрос и все…

Как-то мне неловко во всей этой ситуации, и я продолжаю смотреть в сторону, избегая взгляда, но затем, все-таки, поднимаю на Калугина глаза. Тот охотно кивает:

- Ну, конечно, пожалуйста.

Он столько раз говорил, что они совершенно разные люди и именно это, дескать, послужило причиной разрыва – она бросила их и уехала на семь или восемь лет в Америку, не подавая о себе никаких известий. Получается, что он разводился с Катериной уже после ее бегства, не видя ее, не зная мотивов - и вот она вернулась и, наверно, что-то рассказала ему, объяснила, может быть даже убедила. И еще у них есть Алиса!

Мой взгляд теряет решительность и начинает метаться по углам – мне очень важно быть уверенной, что Андрей меня любит, и старое чувство не всколыхнется в нем вновь. Калугин усаживается на край стола:

- Ну, чего ты, ну говори!

Проглотив комок в горле, еложу на месте, усаживаясь удобней:

- Скажи, пожалуйста, а у тебя к ней еще что-то осталось?

Мы смотрим, друг на друга, и Калугин молчит, заставляя тревожно забиться сердце. Потом, отведя взгляд в сторону, мычит, тряся головой:

- М-м-м… Ну, кроме негатива, ничего.

Заминка меня смущает, и я с грустью приподнимаю бровь. Калугин уже уверенней добавляет:

- Сплошной негатив, скажем так!

Я помню, как Андрей меня точно также убеждал, что у него нет ничего с Наташей. Или что ему плевать на мое прошлое… А потом все переворачивалось на сто восемьдесят градусов… Мне не нравится полное отрицание, чего бы оно не касалось - я ищу в нем подвох. Вот и теперь – сплошной негатив, это слова обиды и они совсем ничего не говорят о истинных чувствах. Все это проносится у меня в голове, пока я бесцельно таращась в пространство, разглядываю ящики своего стола. Неожиданно с языка срывается:

- Это плохо.

Андрей удивленно хмыкает:

- Да, почему это плохо-то?

- Ну, она все-таки мать твоего ребенка.

- Мать... Она мать, которая бросила своего грудного ребенка!

Вот, именно. Речь идет об обиде, а она может и пройти. Правда, похоже, до этого еще не дошло. Но все равно невольно поджимаю губы:

- И, все-таки...

Калугин мотает головой:

- Марго!

Мать - это мать. Но какая это мать, знает только Андрей, а отнюдь не дочка. И кому она больше поверит, когда придет череда откровений, зависит от того как эти откровения преподнести. Прервав Андрея, испытующе гляжу на него исподлобья:

- Ты Алисе будешь рассказывать?

Калугин молчит, глядя в сторону, потом неопределенно кивает:

- Н-н-ну, надо?

Звучит полувопросительно, и я понимаю, что если Андрея не подтолкнуть, он опять все пустит на самотек. Но и давить мне нельзя, чужая тетка, поэтому стараюсь сформулировать ненавязчиво:

- Сделай это как-то поделикатней.

Андрей снова отводит глаза, отворачиваясь:

- Легко сказать, поделикатней.

- Ну, извини. Только имей в виду, что потом будет все хуже и хуже.

Калугин неуверенно переспрашивает:

- Ты думаешь?

Что лишний раз подтверждает мою правоту - он вовсе не рвется взять на себя инициативу с дочерью, предпочитая плыть по течению и ждать. Не поднимая глаз, кошусь в его сторону:

- Да, я уверена. С каждым днем будут всплывать все новые и новые подробности, потом ты начнешь ее жалеть. Поэтому, сделай это лучше побыстрей...

Краем глаза вижу, как Калугин скучающе отворачивается к окну, видимо считая, что мои опасения преувеличены и можно ничего не делать. Добавляю: