День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 136  (238). Среда

Утром настроение не лучше. Бездумно одеваю первое попавшееся в шкафу - к юбке синюю блузку с длинными рукавами, наскоро крашусь и, стянув волосы резинкой в хвост, отправляюсь завтракать. Благо Сомова, прежде чем уйти гулять с Фионой, накромсала и на мою долю бутербродов.

С Калугиным сталкиваемся еще внизу издательства, возле охранника, когда я расписываюсь за ключи от кабинета. Привалившись к стойке, ставлю размашистую подпись против своей фамилии и вдруг сбоку сзади слышу его голос:

- Привет.

Молча сцепив зубы, вписываю время, потом чуть оглядываюсь, не разделяя его добродушия:

- Привет.

- Как дела?

То, что ему плевать на мои переживания я поняла еще вчера. На дежурный вопрос, дежурный ответ. Отложив авторучку, разворачиваюсь к собеседнику лицом, прижав к себе локтем сумку:

- Знаешь, как у нас в детстве говорили? Пока не родила, рожу дам покататься.

Выплеснувшись, отворачиваюсь. Голос Андрея меняет тональность:

- М-м-м... Я смотрю, ты не в духе.

А есть повод быть в духе? Только не у меня. Не могу удержаться:

- Зато ты, я смотрю, в прекрасном настроении.

Еще бы, отличный вечер в кругу любящей семьи.

- Н-н-н... Маргарит, ты что, из-за вчерашнего?

Он что, меня специально злит?

- Нет, из-за завтрашнего!

- Слушай, пожалуйста, давай проедем уже эту тему.

Отличный подход! Пять баллов! То есть, он мне врет на голубом глазу, ему наплевать, как надо мной измываются, и мы должны тему закрыть и проехать? И никаких пояснений ни про ресторан в обнимку с бывшей, ни про друга из Томска? Кстати, вчера мы с Анькой решили - звонок неизвестного отлично вписывается в серию погромов и угрожающих записок.

- Слушай, ты хочешь, проезжай. А я дурой выставляться не собираюсь. Еще раз тебе повторяю: мне позвонили и сказали, что ты разбился к чертовой матери.

Не хочу, но чувствую, что голос срывается на истеричные нотки. Андрей хватает меня за плечи:

- Все, все, все... Успокойся, пожалуйста! Ну, кто тебе мог звонить?

Дед Пихто! Блин, мне что, должны были фамилию и адрес назвать? Буквально взрываюсь:

- Откуда я знаю!

- Хорошо. Марго, ну не надо сопротивляться только, ладно?

Сопротивляться чему? Стараюсь успокоиться, не дергаться и не метаться взглядом по сторонам. Я уже и не знаю, какие еще аргументы привести, чтобы меня услышали. Калугин кивает и на его лице проступает прежняя усмешка упертого олигофрена:

- ОКей, ты вчера пришла в ресторан, все проконтролировала. Ну, что еще?

То есть, вот так вот? Марго с прибабахом и вся вчерашняя история - пустая выдумка вздорной бабы? И никакого желания поверить, проверить и помочь? Смотрю на него широко открытыми глазами и в них наверно вселенская безнадежность. Даже голос дрожит:

- Так, Калугин.

- Что?

Хочется матюгнуться и я, прикрыв глаза, мотаю головой, отгоняя желание:

- Знаешь еще, как у нас говорили?

Он смотрит на меня, словно разговаривает с маленьким ребенком и рот до ушей:

- Как?

- Если мозгов нет, лопатой не накидаешь!

Секунду мы смотрим друг на друга. Мои слова явно задевают Андрея, и он обиженно идет к лифту:

- М-м-м... Ну, ладно, будем считать, что поговорили. Спасибо.

Блин. Когда разговаривают, по крайней мере, слышат собеседника. Но я не хочу отпускать его, пока не услышу правду. Почему он все сильнее отдаляется от меня? Что с ним происходит? Окликаю, заставляя остановиться:

- Подожди.

Андрей со вздохом возвращается:

- Что?

- Скажи, пожалуйста. Ты доволен, что твоя жена вернулась?

Подозреваю, что да и потому требовательно ловлю ускользающий взгляд. Калугин негодует, глядя в сторону:

- Маргарит, я повторяю тебе в сорок девятый раз, она мне не жена, она мать моего ребенка. Ну, так получилось, понимаешь?

Хоть в сто сорок девятый, это не ответ на мой вопрос. Не дрогнув, и не отвлекаясь на его обходные маневры, настаиваю:

- Ты доволен или нет?

Глаза Калугина упираются в стену:

- Алиса просто счастлива. А когда счастлива моя дочь, я счастлив тоже.

Угу. Значит, рад. Все остальное - обычное калугинское словоблудие.

- Ну, понятно.

Поправляю ремешок сумки на плече:

- Тогда, будь счастлив

И с каменным лицом иду мимо Андрея к лифту.

***

На этаже Людмила меня сразу перенаправляет в зал заседаний - там Егоров собирает все руководство «МЖ» по поводу Наташиного журнала. Бросив у себя в кабинете сумку, отправляюсь поприсутствовать в финале драмы – судя по срочности, Наумыч уже провел предварительную работу, отправив в Испанию дочкино творчество, и ждет ответную реакцию уже в ближайшие минуты.

На месте будущей экзекуции, пристроившись у окна, возле стоящего тут шефа, не успеваю и рта раскрыть со своими вопросами, как в дверях появляется Наталья и вслед за ней Лазарев. Егорова-младшая проплывает к председательскому креслу, а Константин Петрович, повесив пиджак на спинку кресла рядом, усаживается по левую от нее руку. Наумыч, с папкой в руках, сразу перемещается за спину виновницы собрания, оставляя меня стоять в одиночестве, скромно опустив глаза и сцепив руки внизу живота. Потоптавшись, шеф начинает:

- Ну, а теперь давайте обсуждать проект нового журнала.

Скосив на начальника глаза, киваю, подбадривая, и он наносит первый удар:

- Кстати, с минуту на минуту по этому поводу должен позвонить наш главный инвестор.

Новость вызывает возбуждение в рядах противника - Лазарев даже хватается за галстук, ослабить узел:

- Гальяно?

Егоров проходит за спину Константину Петровичу, и оттуда выносит приговор:

- Да!

Лазарев испуганно поднимает на него глаза:

- А что, он в курсе?

Сияя, шеф разводит руками:

- А как может быть иначе?! Хэ-хэ-хэ... Я ему лично отправил бизнес-план нового проекта!

Мы переглядываемся, и я не могу сдержать смешинки, которые тут же запрыгивают ко мне в глаза и в уголки губ. Но нужно сдерживаться… Константин Петрович напряженно интересуется: