День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 143 (272). Вторник. 12 января 2010 года.

Новогоднерождественские каникулы отгремели, и шеф собирает срочное совещание. Видимо дозрела летучка с сенсационным объявлением, на которое он намекал еще в больнице, перед праздниками. Шефа тогда так и не выписали ни в субботу, ни в понедельник – видимо звонок Калугина, подпортил-таки, ему кардиограмму перед врачебным обходом.

Утром, недовыспатая, не переодев пижаму, с Машкиным дневником в руке, отправляюсь в гостиную к Аньке, делиться очередными впечатлениями. Сомова видимо давно встала - разместившись на диване, нога на ногу, и уткнувшись носом в раскрытый журнал, она уже что-то хомячит за обе щеки, запивая чаем. Перед ней пузатый чайник, пара чашек с блюдцами и бумажными красными салфетками с краю, и тарелка, полная бутербродов с сыром.

Плюхнувшись на придиванный модуль, со вздохом заваливаюсь на спину, запуская руку в шевелюру - блин, в десятый раз перечитывала, убила половину ночи, а конкретной информации с гулькин нос. С набитым ртом Анюта приветствует, отрывая глаза от своего чтива:

- О, доброе утро!

- Доброе.

- Чай будешь?

Чай? Встрепенувшись, сажусь прямо:

- Мне еще... Я зубы не чистила.

Но, с другой стороны, пока буду намываться, Сомова может и упорхнуть, за ней не заржавеет. Даже не поболтаем. В задумчивости чешу затылок:

- Хотя… Наливай!

- Угу... Как спалось?

Снова откидываюсь на диванную подушку:

- Мало, но уверенно.

- Что, долго не могла уснуть?

Уснешь тут… Из каждого темного угла Катькин безумный взгляд. Потому и за дневник опять схватилась:

- Да нет, книжку твою читала.

- М-м-м... И что там?

С одной стороны - любопытно. Узнать, чем жило, дышало и о чем думало это тело до меня. С другой – занудно. Все равно, что смотреть чужие альбомы и гадать, что это за рожи на фото. Держа перед собой ежедневник, усаживаюсь по-турецки:

- Ну, тут конечно много всякой разной пурги. И всяких розовых соплей... Стишков там, типа: «Ты пришел, а я ушла... Я ушла, а ты пришел». Но, есть еще кое-что интересное.

Поерзав, устаканиваюсь поудобней и открываю дневник на закладке. Сомова перестает жевать, с интересом подвигаясь поближе и вытягивая шею:

- Да? Например?

- Ну, вот она пишет, что Паша очень сильно наорал, они вдрызг поругались, и он пообещал ей устроить сладкую жизнь.

- Так и что?

Заглядываю на раскрытую страницу:

- А то, что через день после этого записи в дневнике обрываются.

Выразительно смотрю на подругу:

- Понимаешь? Тебе это ни о чем не говорит?

Сомова неопределенно мычит, крутя в воздухе рукой:

- Н-н-н..., э-э-э... Какое число там стоит?

Этой упрямице, как всегда, нужно все разжевывать. Тянусь убрать волосы с лица:

- Да в том-то и дело, что числа практически совпадают! Ты чуешь, чем пахнет?

Взмахнув рукой, Анька пытливо на меня смотрит:

- То есть, ты думаешь что, все-таки, тебя депортировали в тело Васильевой, а Васильеву в тело Гоши, да?

Глупый вопрос. А иначе, зачем было таскаться к Вере Михайловне, выпытывать что-то в «Кальяри», воровать фотографии c Машей и ее дневники?

- Ань, все факты об этом говорят.

Сомова дурацки ухмыляясь, отворачивается:

- Ну, какие факты?!

Опять двадцать пять. Блин, у Аньки ни логики, ни памяти, одно только самоуверенное упрямство. Точно также ржала полторы недели назад по поводу Катерины и моих подозрений, а потом визжала от страха с ножом у горла. Закатываю глаза в потолок:

- Господи, Сомова, ну что ты как Фома неверующий. Я же тебе читаю!

Анюта талдычит, упрямо глядя в пол:

- Ну, что ты мне читаешь?! Что тебя запихнули в тело Васильевой?

Угу. Достаточно на морду на фотке взглянуть.

- Да!

- Ну, почему ты решила, что обязательно Васильеву, обязательно отправили в тело Гоши?!

Не удалось в лоб, пошла кружным путем. Причем притянутым за уши! Лишь бы на своем настоять. Если Машу отправили куда-то раньше, то есть не в Гошу, то кто писал всю эту мутотень в дневнике? Уверенно напираю:

- Да, потому что даты практически совпадают!

Сомова тут же высасывает из пальца очередную, мне противоположную версию. Раскинув руки на спинке дивана, она чуть ли не подскакивает на месте, столько жара в ее упрямстве. То, что ей больше не хочется ходить к Вере Михайловне понятно, но чего дуру то из себя изображать? Но приходится слушать Анькины вопли:

- В ту ночь вообще было лунное затмение. Мало ли кого куда переместили! Может быть, там вообще было несколько звеньев и вас, как на карусели, пересадили просто.

Бред на почве детских сказок. Это же наверняка не палочкой волшебной взмахнуть. Бабка вон померла от напряжения. Отвернувшись, морщусь: