День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 145 (274). Четверг.

Рано утром меня будит не будильник, а чьи-то настойчивые звонки во входную дверь. Блин, кому это неймется-то, вроде никто никого не заливает и дымом не пахнет. Выбравшись из кровати, прямо в пижаме, невыспатая и нечесаная, тащусь открывать. Полночи прогоревала и проревела, и башка теперь словно чугунок – гулкая и совершенно пустая. Даже не посмотрев в домофон, уверенная, что приперся кто-то из соседей, поворачиваю защелку замка и толкаю створку наружу... И ошалело отступаю, неожиданно лицезрея Сергея на пороге. Не поняла… Тот сразу заходит внутрь и прикрывает за собой дверь:

- Привет.

Никак не отойду от неожиданности. Как он адрес то узнал? Как в дом вошел? Вот тебе и электронный замок. А квартира? Он что всех соседей прошерстил, выспрашивая и вынюхивая? Растерянно блею:

- Привет... А... Ты, что здесь?

Тот идет мимо меня, прямо в гостиную:

- Случайно.

Наверно, выследил вчера. Может быть, даже видел с Калугой! Как себя вести совершенно неясно. Если он бегал по соседям, то мое инкогнито может быть раскрыто в два счета - о Маше Васильевой здесь слыхом не слыхали. Только губами шлепаю, да щеки надуваю, плетясь беспомощно следом:

- А-а-а..., ф-ф-ф....

Сергей, остановившись у дивана, спокойно оглядывается:

- Что с тобой?

Тут же хватаюсь за его слова, чтобы оттянуть время и взять себя в руки:

- А что со мной?

- Ну, у тебя вид заплаканный.

Еще бы не плакать, после таких сюрпризов от Андрея. «Сколько у меня есть времени для решения?», блин. Нарочито тру пальцем глаз:

- Нет, ничего не случилось. Просто я мало спала, гхм.

Аксюта крутит головой:

- Бабушка?

- Что, бабушка?

- Ну, из-за бабушки?

Из-за дедушки. Тупо смотрю на гостя, не понимая, о чем вообще речь.

- Маш, ну хватит шифроваться, мне уже Вера Михайловна все рассказала.

Стоим, друг против друга, уперев руки в бока, и только упоминание Машиной матери позволяет сосредоточиться и наконец-то вспомнить рассказанную легенду о своем ночном бегстве из «родного» дома. Иду мимо Сергея, почесывая шею и не глядя на него – срочно нужно придумать ответ, поскольку найти старушку здесь в квартире точно не получится. Если только Аньку нарядить.

- А…Ну-у-у..., нет.... Никто не шифруется.. Просто... А зачем афишировать?

Аксюта успокаивается:

- Ну, да. Значит, с бабушкой все в порядке, да?

Он садится на диван, и я залезаю с ногами, по-турецки, в соседнее кресло:

- Тихо. Она спит в соседней комнате.

- Да, извини, извини.

Сергей окидывает оценивающим взглядом мою жилплощадь:

- Ну, что ж, неплохо живет старушка.

Кажется, в моей версии это Анькина родственница и квартира, кстати, тоже Анькина. Все происходящее мне жутко не нравится и напрягает. И вообще, как он меня нашел? Поведя головой и облизав губы, перехожу в наступление:

- Ты что, следил за мной?

- С чего ты взяла?

Дурацкий вопрос. Пожимаю плечами:

- А как ты вычислил адрес?

Сергей беззаботно отворачивается:

- А ты не поверишь: это случайно.

Лишь приподнимаю бровь:

- Да? Так, случайно?

- Ну, да. Честное слово. Я выходил из метро, смотрю, ты идешь, я тебя окликнул, ты не оборачиваешься. Ну, я и пошел за тобой.

Что за бред. Но если даже и так, то явно не вчера – он был на машине, да и я ехала не на метро. К тому же у нас тут и метро никакого нет. Меня волнует одно - общался он с моими соседями или как? Не отрываясь, гляжу, ловя чужой глаз:

- Да? Прямо до квартиры, да?

Аксюта прячет глаза и уходит от ответа:

- Слушай, Маш. Ты в чем пытаешься сейчас меня уличить?

В том, что явно врешь, но совершенно непонятно зачем. Пока перевариваю, захлопнув рот и сочиняя ответ, Сергей переходит в атаку:

- Ты испарилась на три месяца. Ни я, ни мама не знали, где ты была, что с тобой происходило.

Слова о трех месяцах заставляют впасть в ступор. Вот и Вера Михайловна упоминала о трех месяцах. Что же тогда случилось? Три месяца спустя? И что было потом?

- А теперь ты пытаешься меня поймать на слежке на какой-то!

Уже поймала. Обхватив себя руками за плечи, пытаюсь перехватить инициативу, повышая голос:

- Я не пытаюсь поймать тебя на слежке, я просто задала вопрос!

Но Аксюта упрямо не желает отвечать:

- А на мой, единственный вопрос, ты можешь ответить?

Его настойчивость и непредсказуемость все время опережают мои заготовки, заставляя оправдываться и выкручиваться. Это мне абсолютно не нравится, и я напряженно сажусь в кресле прямо, упирая руки в сиденье и все больше раздражаясь:

- На какой?

- Ты... Ты можешь мне сказать - ты что, до сих пор любишь его?

Кого? Этот путаник не меньший, чем Калуга. С тяжким вздохом закрываю глаза, потом закатываю их к потолку, демонстрируя терпение. Вряд ли припершийся хмырь имеет в виду Андрея, даже если и выследил вчера нас вместе у подъезда. Хотя черт его знает… Скорее всего, речь идет о Павле. Капец, дожила Реброва - каждый день в гостях ревнивые мужики и каждый ищет следы любовников. Сергей напирает:

- Ну, ты мне ответь, я должен знать это.

- Сережа, я не люблю никакого Пашу. Но ты прав и мне надо с ним увидеться!

- Зачем?

- Чтобы расставить точки.

В голосе Аксюты недовольное напряжение:

- Какие точки?

- В наших отношениях.

- А ты еще не расставила?

- Нет, не расставила. К матери приходил Пашин отец, говорил гадости про мою семью.

Аксюта замолкает, отведя взгляд в сторону и ему нечего возразить.

- Я хочу ему все объяснить. Я чувствую себя виноватой перед ним!

Тот сразу вскидывается, цепляясь за фразу: