День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 148 (281). Четверг.

На следующее утро собираюсь на работу уже не в той нервотрепке, как вчера: «Кальяри» не забегаловка, так что наш новый инвестор в ближайшие дни наверняка будет занят собственным пищеблоком и оставит нас в покое. Если каждый день бродить по издательству и пьянствовать с Наумычем – любой бизнес вылетит в трубу к чертовой матери! В общем, надеюсь, сегодня спокойно заняться номером и не шарахаться по углам от каждой тени.

Долго выбираю, что надеть – с одной стороны хочется, что бы Андрюшка меньше замыкался на своих сомнениях, а больше облизывался, глядя на такую обаятельную и привлекательную, а с другой - я же на работу не ляжками трясти еду, а строжить всех подряд и выстраивать. К брюкам, короче, голубая присборенная на груди блузка в обтяжку с тонкими бретельками открывает для обозрения все что нужно, а черная с синей каймой укороченная накидка с короткими рукавами и завязками под грудью, наоборот кое-что закрывает, но явно подчеркивает. По крайней мере, в зеркале, все выглядит завлекательно и по-деловому. В ту же струю распущенные волосы, гладкой волной спадающие на левое плечо, и неконтрастный макияж. Но не хватает изюминки - Сомова предлагает добавить необычного из бижутерии, но здесь выбор невелик и я выбираю бусы и браслет из сцепленных черно-серебристых колец.

Появившись в редакции, впрягаюсь сама и впрягаю других - сроки поджимают, а все материалы скомпоновать никак не удается - может быть потому, что вместо центральной статьи пока только наброски, да и те не очень нравятся. Собрав листки в кучу, сую их в синюю пластиковую папку – похоже, без совета Егорова мне не обойтись. Бросив последний взгляд на монитор, и прихватив распечатки, отправляюсь на ковер к начальнику. Уже на подходе,

сквозь стеклянную стену и приоткрытые жалюзи, замечаю, что шеф не один. Твою дивизию, судя по спине - это Шульгин! Они стоят возле тумбы у стены и, похоже, опять квасят. Судя по бутылке - коньяк. На этот раз реакция срабатывает вовремя, и я успеваю спрятаться за угол раньше, чем Егоров оборачивается. Что делать? Вернуться к себе? Но это нисколько не спасет –сейчас они там чокаются с тостами и никто им не нужен, а через минуту – глядь, придумают идти к главному редактору знакомиться. За спиной слышится шевеление и невнятное мычание, и я оглядываюсь на Люсю:

- Чего тебе?

Секретарша протягивает почту:

- Вот, бумаги.

Это заставляет определиться - выхватив из рук листки, бодро ухожу прятаться:

- Спасибо.

***

Увы, долго сидеть в запертом кабинете, да в разгар рабочего дня, просто невозможно. Тем более, когда все вокруг шуршат как электровеники, звонят на мобильник и стучатся в дверь – хочешь, не хочешь, а приходится проявляться: то у одного в одном месте вылезло, то у другого наоборот сдулось. Опять же есть вопросы к бухгалтерии - и по смете номера, и по нерегулярным оплатам. Кстати, к печатникам тоже нужно зайти. Прижимая к себе папку, осторожно пробираюсь по холлу в поисках Гончаровой - хочу вернуть ее расчеты, и вдруг вижу ее не одну, а за широкой спиной Федора Ивановича. Вот, зараза, и здесь он… Прикрывшись папкой, меняю курс, но сзади окликает Кривошеин:

- Марго!

Придурок, он же меня спалит! Беззвучно чертыхаясь, продолжаю путь, пока не оказываюсь за колонной.

- Марго, подожди.

Наконец, опускаю папку, открывая лицо, и зло цежу сквозь зубы:

- Блин, чего ты орешь!

- Я не ору.

Косясь на растерянную физиономию выпускающего редактора, стараюсь взять себя в руки:

- Ладно, извини, что ты хотел?

Валик открывает свою папочку и засовывает в нее нос:

- Я тут статью закончил, может, глянешь?

И из-за этого так орать? Блин, скинул бы потихоньку по электронке и все дела:

- Завтра!

- А почему не сегодня?

Меня больше волнует, где сейчас Шульгин и я прислушиваюсь, по-прежнему стараясь говорить тихо:

- По кочану и по кочерыжке!

Кривошеин упорствует:

- Я бы сегодня все поправил, что не так.

Вот зануда, прилип как банный лист. Не выдержав, недовольно шиплю, сверкнув глазами:

- Валик, отвали, а?

Укоризненно поглядывая, он молча отходит, и я тут же поднимаю папку вверх, загораживая лицо. Парочка еще здесь, возле кабинета Калугина, и продолжает любезничать… С другого бока ко мне уже спешит Пчелкин:

- Маргарита Александровна!

- Что?

Снова приходится опускать руку с папкой, рассекречивая себя.

- Вас к телефону!

К какому именно? К Люсе путь закрыт, а красться к себе в кабинет, из-за всякой ерунды, охоты нет. Стараюсь приглушить голос:

- Кто?

- Из рекламного агентства.

Ну, эти могут и перезвонить:

- Скажи, что меня нет.

Пчелкин удивленно таращится:

- Но, я уже сказал, что вы на месте!

Вот, бестолочь! А тебя кто-нибудь об этом просил? Возмущенно распахнув глаза, прожигаю курьера взглядом, но голос не повышаю, приглушаю тон:

- Раз сказал, тогда сам разговаривай.

Обойдя помеху и прикрываясь папкой, шествую мимо секретарской стойки к лифту, но громкий голос Люси пришпиливает на месте:

- Маргарита Александровна, вас еще просили зайти в типографию!

Сама знаю, и потому шиплю:

- Я именно туда и иду! И не надо так орать.

Положив на стойку Настину папку, оглядываюсь на Шульгина с его пассией, но те слишком заняты друг другом. Ну и славно - решительным шагом направляюсь к лифту, а заскочив внутрь кабины, торопливо нажимаю кнопку вниз.

***

Типография типографией, но сначала мне нужен глоток воздуха и хоть минутная передышка – с мобильником наперевес проскакиваю сквозь вращающиеся двери издательства и, оказавшись на улице, судорожно нажимаю кнопки, вызывая Сомову. Меня так переполняет от сегодняшних пряток, что стоять на месте невозможно - мотаюсь по пандусу туда-сюда, не обращая никакого внимания на любопытные взгляды. Анька откликается, и я останавливаюсь, но тут же опять продолжаю путь, уперев руку в бок: