День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

День 152 (295). Четверг. 4 февраля 2010 года.    

Наступает новое утро и я, с унынием, констатирую, что гора моих проблем не только не уменьшается, но даже растет, причем изо дня в день. Полная депрессуха… И одеваюсь, соответственно настроению, серой мышью – к черной юбке ниже колен, выбираю серый с блестками свитерок с треугольным широким вырезом у горла. И минимум макияжа с максимумом прилизанности.

Уже оделась, собралась, позавтракала, пора идти на работу, но этого совершенно не хочется… Почему? И пальцы загибать не нужно: Калугин шарахается и избегает, весь в своих заморочках; во-первых, номер не продается; во-вторых, рейтинги ниже плинтуса; в-третьих, хожу по редакции, как по минному полю – чуть зазеваешься, либо Егоров, либо Шульгин, разорвут в клочья. И не идти тоже нельзя… Наверно поэтому, вся в печальных мыслях, болтаюсь перед Анькой, от гостиной к прихожей:

- Ох… Слушай, Ань, честное слово, я уже сама не рада.

Сомова, расположившись на диване с косметикой и намазывая руки смягчающим кремом, косится в мою сторону:

- Чему ты не рада?

Ноги несут меня за диван и я, уже оттуда, выдаю то ли стон, то ли крик души:

- Да ну, зачем я полезла в эту семью, а?

Обреченно всплеснув руками, вздыхаю:

- Все эти Сережи, Паши, мамы, папы. Не знаю… Ни один мозг не выдержит!

- Но твой же выдерживает.

- Да, вот именно, сама удивляюсь. Может мне в какую-нибудь лабораторию сдаться?

Анюта хихикает:

- Какую еще лабораторию?

- Ну, пусть меня обследуют — может, я какой-нибудь сверхчеловек?!

- Ой, да обычный ты человек. Ну, просто два в одном.

«Head&Shoulders». В одном флаконе.

- Ха, ага! Шампунь и кондиционер. Капец, блин…

Мои метания возобновляются, потом закидываю руку за голову:

- Нет, Сомова я точно... Я точно сяду за мемуары, когда-нибудь.

Фантазии растут как на дрожжах:

- Такое кино с тобой снимем, закачаешься!

Неожиданный звонок в дверь прерывает творческие мечты, и мы с Анютой переглядываемся. Сомова первой озвучивает вопрос, вертящийся на языке:

- Мы что, кого-то ждем?

- Понятия не имею.

- Откроешь?

- Угу.

Потоптавшись на месте, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и, шмыркая тапками по полу, устремляюсь вокруг полок к входной двери. Блин, помянешь черта, обязательно явится - в окошке домофона сияет лицо Аксюты и я, повернув защелку замка, толкаю створку двери наружу, открывая проход. Сергей протискивается внутрь с большой плоской коробкой в руках:

- Всем привет!

Неожиданно, вслед за Сергеем, заходит и Вера Михайловна. Ошарашено отступаю – это что за семейный визит с утра пораньше? Только шлепаю губами и издаю какие-то неопределенные междометия:

- А..., э-э-э... Привет... А вы чего это?

Их сияющие лица не внушают доверия, и я, нервничая, откидываю рукой волосы за спину. Вера Михайловна широко улыбается:

- А ты что не рада?

Да как-то за последние дни привыкла без вас обходиться и возобновлять активное взаимодействие абсолютно не хочется. С вытянутым лицом иду в гостиную, продолжая теребить себя за локон:

- Да нет, рада, проходите.

При виде Анюты, улыбка гостьи становится еще шире:

- О, Анечка, здравствуй. Как твои дела?

Сомова уже вскочила с дивана и теперь топчется возле него, потирая руки:

- Здравствуйте, Вера Михайловна. Да, все хорошо!

- Очень хорошо. А мы пришли сделать Машуле сюрприз.

Одно к одному. Только сюрприза мне и не хватает, чтобы удавиться. Вера Михайловна не торопясь усаживается на придиванный модуль, Анька за ней, плюхается на диван, а я так и стою с открытым ртом - после бриллиантового колечка от Сергея, следующий сюрприз, судя по размерам коробки, мне не пережить. С испугом, чуть слышно, переспрашиваю:

- Какой сюрприз?

Аксюта выставляет вперед коробку:

- А ты открой и увидишь!

Очень не хочется, и пытаюсь тянуть время:

- Там что, бомба?

Сергей жизнерадостно оглядывается на Аню с Верой Михайловной:

- Ну, почти что бомба, да.

На коробке надписей нет, и я даже не представляю, что там может поместиться. Помнится, Калугин, одну такую притащил в подарок, типа на память в Швецию – потом меня до утра вискарем отпаивали и приводили в чувство. Сглотнув комок в горле, переминаюсь с ноги на ногу, поглядывая то на Сергея, то на коробку. Что в такой может быть? Обувь? Одежда? Картина? Решившись, двумя руками с двух сторон берусь за крышку и снимаю ее. Капец… Белое платье с пришитыми бледно-розовыми искусственными цветками. Сердце сжимается от плохого предчувствия – свадебное? Вскочив, Сомова присвистывает, подтверждая худшее предположение:

- Кхм.

А я молчу, как дура, то открывая, то закрывая рот. Доигралась… Наконец, растерянно мычу, оттягивая приговор:

- Это что, мне?

Вера Михайловна улыбается с дивана, а Сергей, сияя, подтверждает:

- Ну, а кто из нас замуж собрался?

Может, Сомова? Но та с размаху плюхается на диван, отстраняясь от происходящего. Черт, и как мне на все это реагировать? Издав что-то нечленораздельное и безвольно уронив руки вниз, отступаю, повернувшись к свадебной делегации спиной. Ни убежать нельзя, ни спрятаться. Из горла вырывается растерянный смешок:

- Ха.

Ссутулившись, отшвыриваю крышку от коробки на пол - доигралась креативщица! Позади, раздается недоумевающий голос Сергея:

- Тебе что, не нравится?

Если скажу «не нравится», потащат в салон менять и мерить. Но и изображать визг от восторга нет никакого желания. Развернувшись, возвращаюсь назад, не поднимая глаз:

- Почему не нравится.

Сергей трясет головой:

- Просто у тебя такой вид…

Анька-умница приходит на помощь, вскакивая с дивана:

- Да, нормальный у нее вид! Просто... Ну, тебя бы так огорошили. Вообще-то о таких вещах предупреждать надо.

Звучит, конечно, глупо, но я и такой поддержке благодарна. Аксюта, виновато улыбаясь, оправдывается: