День за днем -3 ("Маргоша" - 2)

Часть 2-ая. День 165 (315). Среда   

Утром на работу собираюсь в одиночестве – у Сомовой дневной эфир, и она не торопится вставать не только ради единственной подруги, но даже ради собственной собаки. Вопрос, что одеть, сегодня не принципиален, настроение не то, и я выбираю к брючному костюму красную блузку, присборенную на груди серебристой заколкой. В комплект к ним идет круглый кулончик на цепочке. Смуглый макияж с темной помадой и свободно распущенные волосы дополняют образ деловой женщины, не ждущей пряников от жизни.

Появившись в редакции, неторопливо просматриваю почту, потом просто сижу, нога на ногу, глазею на облака, плывущие по рабочему столу монитора - отличная позиция для занятий самоедством и самобичеванием. Неожиданно в приоткрытую дверь кабинета заглядывает, а потом заходит Сомова с коробкой в руках:

- Привет.

А она тут откуда? Оторвавшись от пустых раздумий, совсем сникнув, потухшим голосом бормочу:

- Привет.

Анюта проходит к столу со своей ношей:

- Подкрепиться не желаешь? Я тут пирог купила.

До обеда еще далеко, на душе депрессуха, и я отказываюсь, почесывая затылок:

- Ой, Ань, у меня с аппетитом напряженка.

Сомова кладет свою коробку на стол и, нервно торкаясь туда-сюда по кабинету, стаскивает сумку с плеча, чтобы бросить ее в кресло у стены:

- Да? Но может быть, все-таки, закинешь пару кусков? Он теплый еще, и вкусный.

Заедать печали сладким – последнее дело. При моей-то бурной жизни вмиг разжиреешь.

- Ань, я верю, что там все вкусно, но извини.

Сомик кисло морщится и забирает коробку со стола назад в руки:

- Да? Ну, ладно. Я вообще-то его этому слону купила.

Швырнув презент на этажерку у стены, она со вздохом уходит к окну, а я чуть хмурюсь, не сразу въезжая о ком она:

- Какому слону?

В зоопарк, что ли собралась?

- Ой… Да, Егорову этому... Только он сегодня на другой лужайке, похоже, пасется.

Неужели уехал? Люся ничего не говорила. Слушаю, приоткрыв рот, и пытаюсь сообразить, что за срочность сорвала шефа с работы:

- Где?

- Ой, да не важно. Знаешь, Марго, я сегодня поняла такую простую вещь.

Взмахнув рукой, она возвращается к столу, и я обреченно интересуюсь, догадываясь, что слоны и лужайки – это были иносказания:

- Какую?

Облокотившись на поручень кресла, подпираю висок пальцем, внимая.

- Вот, все мужики они, вот....

Дальше можно не продолжать, перебиваю, кивая и соглашаясь:

- Козлы, да?

- Ну, что-то примерно так, да. Просто, вот что Марат, что Наумыч, что еще кто-нибудь другой - вот это все один замес.

Кто-нибудь другой это кто? Хмурясь, гляжу на подругу:

- Как ты сказала? Замес?

- Ну, да.

Сомова останавливается совсем близко, заставляя задирать голову:

- Вот когда им плохо, когда у них болит что-нибудь, вот они тут как тут.

Она стучит пальцем по столу:

- Помогай им, утешай… А когда все пучком – alles! Все! Они вольный ветер. Они как пчелки летают, пыльцу собирают с медом.

Ну, если судить по Гоше, то да, замес порхательный… Уставившись в пространство перед собой, примериваю слова подруги к Калугину... Пчелка он конечно изрядная, но насчет вольного ветра и всего прочего… Скорее щепка – куда течение пнуло, туда и поплыл.

В кабинет решительно проходит Людмила и, остановившись у стола, заглядывает в свой ежедневник:

- Маргарита Александровна, там позвонили из типографии…

Сомова вдруг грубо ее прерывает:

- Девушка, вас вообще учили стучаться в дверь, а?

Упрек конечно справедлив, но можно бы и помягче – Анька тут не ефрейтор, а издательство - не публичное место для посещений слонов с пирогами. Люся взвивается:

- А я вообще-то не к вам пришла! Так вот, Маргарита Александровна...

Тоже не ласково. Похоже, у барышень личная война и звонок из типографии только повод. Сомова наскакивает на секретаршу, не давая говорить:

- Какая разница к кому вы пришли?! Вам в школе этику преподавали?

Под таким напором Людмила отступает, открыв рот и не зная, что возразить:

- А чего вы вообще голос повышаете?!

- Я, повышаю? Да это, считай, я вообще шепотом разговаривала и вообще, я уже давно хочу с тобой поговорить!

Смотрю на них во все глаза, и мне совершенно не хочется влезать в разгорающуюся свару. По-моему, они обе неправы, и принимать чью-то сторону себе же, потом, выйдет боком. А если подружка и выпустит немножко пара на соперницу за своего бегемота, то это все же лучше, чем вечерние вопли и упреки в мою сторону. Схватив сумку, Анюта вешает ее на плечо и подталкивает Люсю к двери, оглядываясь на меня и мою реакцию.

- Извини Марго, это воспитательное.

Я только хлопаю губами, и Сомик снова подталкивает замешкавшуюся секретаршу к выходу:

- Давай, пошли, пошли.

Закрывая дверь, она кидает в мою сторону:

- Увидимся!

Вот и поговорили… Замес у нее… Снова погружаюсь в размышления, покусывая ноготь - как же все-таки объяснить несуразицу со сроками? Никто не дергал Андрея за язык, когда он на результаты УЗИ и справку сказал, что это его ребенок, что все совпадает. УЗИ… Неужели в две недели беременности уже все там, в животе, живет, дергается и шевелится? Невероятно… Там и шевелиться то нечему. Или он в принципе любовался внутренностями Егоровой? А еще Калугин сказал, что не оставит ребенка!

Господи, что же мне делать с таким обманщиком? Не человек, а какой-то ящик Пандоры. Приоткроешь крышку, а там не скелет в шкафу, а целое кладбище тайн и секретов. Может, все-таки, спросить его в лоб и без уверток? Нервно поелозив спиной по спинке кресла, ухватившись за поручни, сажусь прямо, кидая взгляд на экран – а что, возьму и спрошу! Оттолкнувшись, встаю и, не торопясь, направляюсь к выходу, потирая нос. А вдруг Егорова беременна двойней, с разными сроками, такое теоретически может быть? С Калугина станется… «Марго, я тебе клянусь, я не знаю, как это получилось!». Тайна века.